Поиск по Каменскому (Днепродзержинску) - компании, предприниматели, товары и услуги.
Из фронтовых писем Василия и Виктора Овчинниковых

Значительный интерес в коллекции писем военной поры представляет подборка фронтовых весточек художника В. Ф. Овчинникова (1908—1978гг.). Энциклопедия дает краткие сведения об Овчинникове Василии Федоровиче: (г. Днепродзержинск 7.01.1908 г.— украинский советский художник. Учился в Киевском художественном институте (1928—1932 гг.). В годы Великой Отечественной войны Овчинников создал серию гуашей "Героический Сталинград" (1943). В послевоенное время выполнил серию литографий "Великая Отечественная война" (1944—1945), триптих "Бабий Яр" (1947, Киев, Музей украинского искусства), картину "Наши солдаты" (1949, Днепропетровский художественный музей), серию картин "Из искры — пламя" (1950—1957. Историко-революционный музей г. Днепродзержинска).


В первые дни Великой Отечественной войны В. Ф. Овчинников рвался на фронт, но он, директор Музея западного и восточного искусств, необходим был в Киеве. Эвакуировав шедевры мировой культуры вглубь страны, сумев спасти их от гибели, он ушел воевать.


Газета "Заря". Орган Брестского обкома и горкома КП Белоруссии, областного и городского Совета депутатов трудящихся, 1977, № 2.


Но даже в это суровое время нужны были художники, поэты, артисты, скульпторы. Сам нередко сомневался: впору ли браться за кисть, когда рядом гибнут товарищи? Однако шел туда, где нужнее, где его талант на деле приравнивался к штыку.


Вот как об этом говорит В. Ф. Овчинников в письме жене:
"Милая Рая!..
Я имел три возможности устроиться на работу. Можно было пойти художником в газету "Комушст", художником в издательство "Мистецтво" и на агитпоезд... Колебался, куда лучше пойти, но перспектива росписи поезда определила окончательно мое место в ущерб целому ряду других преимуществ работы в газете и издательстве. Руководило мною не чувство личного существования — я по-прежнему хожу в своем старом потрепанном костюме".


Насколько ответственно взялся за работу на агитпоезде, свидетельствуют следующие строки письма, по существу — самооценка работы художника:
"...В течение недели выполнял эскизы и после их утверждения лихорадочно приступил к исполнению. Работа быстро двигалась вперед. Через пару недель должна была приехать бригада кинохроники, специально сделать съемку для киножурнала. Это была единственная роспись агитпоезда на всем фронте.
С раннего утра до позднего вечера работал я с большим подъемом. Длительный перерыв мало сказывался.
Ограниченное время, 3-4 цвета красок, работа под открытым небом в присутствии вечных зрителей — это мало напоминало прежнюю работу над картиной в мастерской. 3-4 цветами написать панно — трудная, но благородная задача. И я писал, писал, как шальной. На фоне зимнего пейзажа была изображена моя любимая героиня Зоя Космодемьянская. Нежное, молодое лицо хорошо гармонировало со снегом. На втором плане, на перекладине висит покрытое снегом и покачиваемое ветром поруганное тело. Под виселицей стоит фашистский часовой-автоматчик. Вот и все.


Это была первая работа, а через месяц прибавилось еще несколько. Работу смотрели тысячи проезжающих — я был счастлив".


Теперь художником руководила осознанная необходимость его работы. Василий Федорович наблюдал, как фронтовики после просмотра его росписей наполнялись неистовой злобой за поруганную землю, за тысячи таких, как Зоя, крепче сжимая оружие в желании отомстить врагу.

К сожалению, образ Зои — главной героини в росписи агитпоезда — был недолговечным. Об этом с горечью сообщает В. Ф. Овчинников в письме: "Однажды теплым июньским вечером мы слышали, как глухо стонет земля, а на утро на одной только стороне я насчитал 20 с лишним пробоин. Слой защитной краски покрыл навсегда с любовью написанные и не совсем еще оконченные мои работы в дни Отечественной войны. Перед тем, как замазать, все зафотографировали, но при следующей "операции" погибли и негативы. Долго не мог побороть щемящую тоску, но все же начал обдумывать более детально давно задуманную серию".
Заботясь об исполнении долга перед Родиной, на фронте каждый жил думами о своей семье, своих прежних делах, о скорейшем окончании войны.


Особенно волнуют письма В. Ф. Овчинникова, адресованные в Тюмень, куда эвакуировалась его семья, 6-7-летней дочери Леночке (ныне член Союза художников Украины Елена Васильевна Овчинникова работает в Киеве художником-графиком) .
Из письма от 30.10.1942 года:
"Дорогая моя крошка! Эти дни я особенно затосковал, и мне хочется хотя бы один час побывать, посмотреть и приласкать тебя...Сегодня привезли почту, я ждал ее с нетерпением, но от тебя не получил весточки. Перечитал все твои письма, я их часто читаю, и мне так хочется, чтобы они были большими, и чтобы в них ты все писала".


Не имея возможности исполнить желание — быть рядом с любимой дочуркой, В. Ф. Овчинников воспитывал ее в письмах. Как трогательно звучат эти строки, с какой надеждой на победу!
Письмо датировано 11.04.1942 года:
"Милая доченька!
Я помню о тебе каждый день, каждый час, помню и очень, очень хочется посмотреть на тебя. Часто рисую тебя по памяти. Здесь уже теплое солнышко. Сегодня... слышал, как поют весенние птицы. Помнишь ли сказку о "Люле"?
...После войны, когда мы будем жить вместе, я нарисую тебе красками Люлю, и не только Люлю. Я буду рисовать все, что только ты захочешь. И тебе куплю краски, и Катюше. Нарисуем дядю Жоржа с Калманом, Мирона с тетей, бабушку. А пока слушай маму и всех остальных. Будь умницей. Крепко, крепко целую мою синеглазую. Твой папа".
Но даже в этих ласковых письмах не могли не отразиться суровые будни:
143
"...У нас тоже много комаров, но они особой породы, и кусают, какЗмей-Горыныч..."
Из письма от 8.05.1943 года:
"Милая доченька! У нас уже лето, жарко... По улице бегают малыши, они видели немцев. А теперь говорят, что Красная Армия их сюда больше не пустит".


И даже в ее, Леночкиных, трудночитаемых письмах, звучит желание мстить врагу. Шестилетняя Лена нарисовала самолет, парашютиста, момент боя и подписала: "Папа, я буду летать на этом самолете вместо Марины Расковой".


Примечательным является для тех грозных военных лет уход на фронт из одной семьи нескольких поколений.


Вот и у кадрового металлурга Федора Николаевича Овчинникова, кроме сына Василия, воевали мужья четырех дочерей, сын Федор (погиб в 1944 году) и внук Виктор. Виктор погиб в 20-летнем возрасте во время воздушных боев на Курской дуге.


В письме от 1.12.1941 года, адресованном в с. Ильинку, ст. Сас-Тюбе, Балакчинского п/о (Южный Казахстан, Турксиб), где приютили его семью — маму, сестричку и бабушку,— Витя пишет:
"...Ты, мама, не грусти о потерянном, знаешь ведь, что "кто ищет, тот всегда найдет!" И я уверен, что жизнь хорошая еще вернется, что снова мы очутимся в Днепродзержинске, снова заживем по-прежнему.
Помнишь мои слова: "Главное — не теряться, основное — спокойствие". Надо... никогда не терять бодрость духа и надежды на лучшее. Ведь, в сущности, всегда можно довольствоваться малым, зная-, что у других еще меньше. А как те, которые плачут об убитых и раненых родственниках? Я, на-пример, счастлив, что нашел Вас, а сколько у меня товарищей, что потеряли родных, что родные остались на захваченной территории? Еще раз повторяю, что будем счастливы тем, что есть, и надеяться на лучшее... Бабушку убедите, что остаться там было равносильно смерти. Любящий вас внук, сын и брат Виктор".
Как и все матери, Нина Сергеевна Овчинникова беспокоилась о сыне. В ответ Виктор из школы ВВС РККА написал:
"...Ты пишешь, мама, что здесь мне плохо, и я скрывают от тебя это. Это неверно. Плохо здесь только тем, кто привык к очень шикарной или разгульной жизни.


Здесь, конечно... дисциплина есть дисциплина, и большинство из нас уже к ней привыкли... Армия — это, мама, большая школа жизни, в которой многому научишься: и расторопности, и выносливости, и самостоятельности. Я, мама, очень доволен, что попал в армию, и, тем более, в авиацию. Отсюда я выйду гораздо более грамотным и полноценным человеком, чем был до армии. Кроме того, у меня будет специальность, которой я не имел ранее — летчик. Видишь, я все-таки думаю остаться в армии пожизненно, а если бы здесь было плохо, то я не остался бы. Конечно, я не говорю, что здесь, как на курорте. Армия — суровая школа, часто устаешь и физически, и морально. Но "чем больше пота пролито в ученье, тем меньше крови на войне", — сказал Суворов".


А дальше — беспокойство о здоровье сестрички, забота о товарищах по школе: "...я бы тебя, мама, попросил, чтобы ты зашла к Кальяновым (Лесопильная, 84, кв.6), передала им привет и спросила о Толе".
Кстати, Анатолий прошел до победного Берлина, участвуя в ожесточенных танковых сражениях на Орловско-Курской дуге, в Корсунь-Шевченковской битве, освобождая страны Западной Европы. Потом работал директором школы в родном городе. Анатолий Терентьевич через годы пронес верность памяти о школьном друге и просил свято беречь эти письма, чтобы на них воспитывались еще многие поколения (с его помощью письма передала музею двоюродная сестра Виктора, преподаватель энергетического техникума И. Д. Ульянова).


С верой в победу жили и боролись на фронте и в тылу. Характерными являются строки из письма Виктора сестре Юле: "...Одно я тебе скажу: 42-й, возможно, часть 43-го года нам придется вычеркнуть из своей жизни и забыть о них... Но в конце концов немцев разобьем. Под Сталинградом им дают уже перцу, ...



« 1 | 2 »
Опубликовано 17.04.2013

21687 просмотров страниц сайта infodz.com.ua - город Каменское (Днепродзержинск) за August 2019г.