Поиск по Каменскому (Днепродзержинску) - компании, предприниматели, товары и услуги.
Непокоренный (историческая повесть)

А. ПЛЕШКОВ,
участник Великой
Отечественной войны,
рабкор


Павел Минаевич Огурцов собрался в магазин: осторожно опустился по ступенькам крыльца и, опираясь на палочку, направился к калитке. Привычно потянул через щель неплотно прикрывавшейся дверцы почтового ящика газеты, следом за которыми скользнула и открытка.


Зажав газеты коленями, с любопытством стал разглядывать открытку: от кого?


Обратный адрес был написан фиолетовыми чернилами в самом углу справа внизу. На отсыревшей бумаге неровные буквы все смазались и были еле заметны: "Днепродзержинск, ул. Арсеничева..."
И, только надев рабочие очки, разобрался, что его приглашают в военкомат. Он давно был снят с воинского учета. Подумал, что открытка к нему попала случайно: видимо, почтальон перепутал адрес, но когда вторично прочитал — убедился, что фамилия, имя, отчество сходятся — адресовано ему, спрятал открытку в карман и решил сходить в тот же день.


В военкомате его вежливо встретили. Дежурный офицер провел на второй этаж к комиссару. Военком с двумя большими звездами на погонах поднялся из-за стола и пошел навстречу. Протягивая руку, он сказал:
— Павел Минаевич, пригласили Вас по важному делу. Необходимо сегодня же выехать в Киев... Проездные документы готовы. Вот у меня на столе.
— Скажите, по какому вопросу вызывают в Киев?
— Не знаю, там на месте узнаете,— военком загадочно улыбнулся и развел руками.
Вернувшись домой, Павел Минаевич стал готовиться в дорогу.
Мария Кузьминична, увидев мужа с маленьким плоским чемоданчиком, похожим на те, в которых художники носят акварельные краски, отправляясь на этюды, поинтересовалась:
— Куда собираешься?
— В Киев. Вызывают, и сам не знаю, зачем.
Он двинул плечами, показал документы, которые выдали в военкомате, и снова положил их с паспортом в нагрудный карман.


Поезд на Киев отходил поздно вечером. Получив в кассе билет, он направился на перрон.
В вагоне было довольно свободно, а в купе — вообще один. Через две минуты поезд тронулся и стал набирать скорость. Размерно постукивали колеса, проносились мимо будки, полустанки. То приближались, то убегали желтые огни жилых домов. Далекие звезды мигали, неподвижно светя с высоты. На станциях поезд останавливался на короткое время: одни пассажиры выходили, другие — садились, и — снова в путь. Незаметно появившийся кондуктор зажег свет и, предложив постель, пожелал хорошего отдыха.
Павел выключил свет и предался размышлениям. Впереди была длинная ночь, ему никто не мешал.
Лежа, мечтал и вспоминал (он даже устал от этих воспоминаний, которые томили и причиняли живую боль). За окном — ночь. Закрыв глаза, прикидывал, по какому вопросу его могли бы приглашать в Киев? Зачем? Может, из братской Чехословакии пришла боевая награда, которую не получил, а может, состоится встреча с боевыми побратимами: чехами, поляками, болгарами, французами? Может, увижу комиссара партизанского соединения Героя Советского Союза Клокова?.. В долгие ночные часы, переполненные тяжелыми думами, перебирал в памяти годы войны.


Поезд быстро бежал на запад. Колеса вагона равномерно отсчитывали километры, в их перестуке, как будто слышалось: "Киев... Киев... Киев...".


Павел размечтался и долго не мог уснуть. Вспомнил годы войны, лагеря смерти, четыре побега из них, каторжные работы... Но непокоренным вернулся домой.


На станции Александрия поезд стоял долго. Приоткрыл шторку, посмотрел на вокзал. Около вагонов выстроились очереди пассажиров — в основном молодежь.


Позавидовал им и с особой остротой почувствовал, как быстро пролетели годы, как он постарел, сердце стало шалить. Думал, его сердцу износу не будет, ан нет — всему есть предел. Задернув шторку, прилег на свое место и, укрывшись одеялом, закрыл глаза.


В последнюю минуту до отхода поезда в коридоре послышались шаги. Открылась дверь, и в купе вошел пассажир. Поставил чемодан, стянул с себя плащ, и взглядом стал искать вешалку.
— Свет включите,— сочувственно сказал Павел. Щелкнул включатель и под самым потолком тускло загорелась лампочка.
— Разбудил? Извините.
— Я еще не спал,— ответил Огурцов. Взглянув на попутчика, он удивленно поднял брови. До боли знакомым показалось лицо, седые, почти белые, поредевшие волосы, зачесанные назад. Высокий лоб и живые, под широкими темноватыми крыльями бровей, глаза. Голубая сорочка с расстегнутым воротником сидела свободно. "Неужели этоон?". Пассажир снял костюм, повесил рядом с плащом и, почувствовав себя по-домашнему, расположился за столиком. Положил сверток еды, обратился к лежавшему Павлу запросто, без всякого стеснения:
— Вот так, значит, поехали. Далече ли? Я — в Киев. А вы куда?
— Туда же... в командировку...
Поезд набирал скорость. На некоторое время пассажир умолк. Посмотрев в вагонное окно, он улыбнулся:
— Ну вот, проехал свой дом, теперь можно поесть. Жена положила всякой всячины, присаживайтесь за компанию...


— Что-то не хочется,— ответил уклончиво Павел.
Попутчик оказался человеком общительным, отмалчиваться, было видно, не в его манере. Развернув ужин, стал резать хлеб.
— Задержался в поле, с тракторами, чуть на поезд не опоздал.
— Если не секрет, где работаете? — спросил Огурцов.
— Какой может быть секрет? Тракторист я, с довоенным стажем...
— Воевал?
— Воевал, но мало. Под Киевом полк окружили. Попал в плен. Загнали в Ровно, оттуда — эшелоном в Германию. Уголь добывал в Силезии, совершил побег. Попал в лагерь, опять сбежал... партизанил в Чехословакии.


Огурцов больше не мог слушать собеседника и, резко поднявшись, на минуту застыл в изумлении, как это бывает при неожиданной встрече.


— Батюшки! Леонид!.. Зверев! — воскликнул Павел.- Вот так встреча! Мы же однополчане! Как говорится, в одной купели крестились ночью в Дунае! Не забыл?


— Павел? Это ты?
— Как видишь — Огурцов Павел.
Как волной, окатила их радость. Не сдержав своих чувств, по-мужски крепко обнялись.
— Помню Дунай... Помню, Павел... и... Спасибо тебе. Я не раз вспоминал тебя,— произнес Леонид со слезами на глазах.— Ах, Павел... Потрепала нас жизнь...
Он положил широкую ладонь на острое плечо друга, сказал улыбаясь:
— Спасибо, Павел. В партизанском отряде не успел сказать — шла война. Теперь говорю: тысячу раз спасибо, что спас меня, вырвал из фашистского плена...


Больше он ничего не сказал, не добавил, но и так было понятно — эта запоздалая благодарность дорога другу, как проявление партизанского братства.


Поезд мчался в Киев: в купе было тихо, тепло, уютно. Они сидели, как дома. С обоюдной заинтересованностью расспрашивали, как нынче каждый живет, кем стал, в чем преуспел, как семья, дети.


Зверев держался с достоинством, независимо, просто, по-крестьянски: мол, не зря топчу землю. Выращиваю хлеб, кормлю город. И вдруг, опомнившись, спросил:
— Ну, а ты как живешь? Чем занимаешься?
— На группе. Сердце шалит, но работу не бросаю. Тоже сельским хозяйством занимаюсь. На краю города находится пригородное подсобное хозяйство, там в теплицах сторожем состою. Работой доволен. Мария Кузьминична чувствует себя хорошо. Андрей с Анатолием работают и учатся. Вот так и живем. В одной отрасли трудимся.
В знак глубокого понимания и одобрения Леонид помолчав, спросил:
— В Киев надолго?
— Не знаю, сколько буду...

В Киев поезд прибыл точно по расписанию, утром. Леонид заранее приготовился к выходу. Надел костюм, накинул плащ. Павлу собираться было недолго: плоский чемоданчик, с которым обычно отправляются в командировку, стоял наготове.
— Павел, а знаешь что,— предложил Леонид,— на обратном пути забеги ко мне. Дай телеграмму — встречу.
— Точно не обещаю, сколько буду в Киеве, не могу сказать. Леонид черкнул на листике бумаги адрес и, вручая, сказал: -Жду.
Из вагона они вышли вместе. Леонид попал в объятия.
— Слушай, сынок! Вот это легендарный Павел Минаевич, о котором я тебе рассказывал. Он вырвал меня из фашистского плена.
Меньший Зверев — выше отца, шире в плечах, крепок, почтительно склонив голову, сказал:
— Павел Минаевич, спасибо Вам за отца...
...В первый день войны Огурцов написал заявление с просьбой: хочу пойти на фронт добровольцем — и направился в военкомат. Заявление передал военкому. Тот, густо покраснев, скомкал его и, не сумев попасть в корзину, прокатил бумажный комочек по полу. Нахмурив брови, он строго сказал:
— До особого... потребуетесь — вызовем, а сейчас идите на работу.
Переминаясь с ноги на ногу, Павел ответил:
— Если ждать вашего вызова — война кончится.
— Чем раньше кончится, тем больше мужчин останется в городе. Вам понятно?
Военком показал на дверь. Огурцов выпалил:
— Я в горком пожалуюсь!
— Хоть в ЦК жалуйтесь.
— Дойду идо ЦК!
Таким решением он остался недоволен. Пошел к горком, там ему тоже ответили отказом. А через неделю он снова появился в военкомате.


— До особого,— военком, сгребая со стола стопку заявлений, повторил:
— До особого...


Пришлось Павлу Минаевичу идти снова на Днепродзержинску ю ГРЭС, где он трудился электриком.
Наши войска отходили вглубь страны. Фашистские самолеты уже прорывались через линию фронта и в середине августа делали налеты на город. Они пытались вывести из строя металлургический, ...



« 1 | 2 | 3 | 4 | 5 | 6 | 7 | 8 | 9 | 10 | 11 »
Опубликовано 17.04.2013

38628 просмотров страниц сайта infodz.com.ua - город Каменское (Днепродзержинск) за May 2019г.