Поиск по Каменскому (Днепродзержинску) - компании, предприниматели, товары и услуги.
Из воспоминаний Марии Лескевич

Обложка книги Мари Лескевич «Карточки из старого альбома». (Краков, 1975 г.). Пожилая уже женщина склоняется над старым, полученным в наследство от предков альбомом. Такие можно встретить еще разве что в музеях или уникальных частных коллекциях. У альбома - позолоченные края толстых страниц, переплет, оправлен в материал, подобный сафьяну, на нем вытеснены золотые цветы. Женщина поднимает тяжелую обложку альбома. Постепенно просматривает фотографию за фотографией ...

 

На довольно пожелтевшей картинке-поселок над Днепром. Рядом надпись по старой русской орфографии: «Каменское-Запорожье». Далее - Днепр во время наводнения. Видно рыбаков, плывущих в узких лодках пирогах к своим залитым водой домам. Передо мной - нарядно изданая небольшая книжка «Карточки из старого альбома», которую выпустило 1975 Литературное издательство в Кракове. Автор книги Мария Лескевич провела детство на Нижней колонии в Каменском. Поэтому большую часть книги - семьдесят страниц - посвящено Каменскому.

Свои детские годы Мария называет «счастливыми годами». Каменской период завершается июлем 1921 года, когда их семья вместе с семьями других поляков уехала из города над Днепром. Давайте перевернем страницы воспоминаний.

Обложка книги Мари Лескевич «Карточки из старого альбома». (Краков, 1975 г.).

 

 

... Удобный одноэтажный дом имел четыре комнаты, кухня, темные и холодные сени, чулан, полный банок с повидлом и вареньями, чашки со смальцем, баночки с тертой розой, на отдельной полке стояли рядами маринады с корнишонами - мелкими огурчиками величиной в три- пять сантиметров, собираемые вскоре после образования завязи. Здесь же стояли банки с зелеными помидорами и сливками в уксусе. Рядом краснели банки с рыбой в томатном соусе. На крюках - копчения и колбасы, соленые куски сала, розовеющие изнутри. Под потолком висели венки лука и чеснока, которые добавляли пикантного вкуса всем деликатесам, которые готовила мать. Очень любили Марийка с братом Болеком (Болеславом) минуты «забывчивости» мамы - когда она оставляла ключ в двери кладовой. Малыши лакомилась осторожно, но всегда что-то должно их выдать - испачканая щека, замасленный палец или пятно на ячейке.

Перед домом - большой двор и огород, с другой стороны дома-фруктовый сад и цветник с аллеями и скамейкой. Зеленая беседка с инструментом, семенами и корзинами для овощей. С трех сторон - соседи. С северной стороны - улица Нижняя колония и дорога к Днепру. Здесь Марийка провела почти десять лет своего счастливого детства и, смотря на прошлое глазами ребенка, она вспоминает ...

План Верхней и Нижней колонии Каменское (Днепродзержинск). Начало ХХ века

План Верхней и Нижней колонии Каменское (Днепродзержинск). Начало ХХ века

 

 

Рожденная над Днепром у Екатеринослава, прежде вспоминает реку - темную, широкую и большую. От своего дома шла к ней песчаной дороге вниз. Вспоминает отца - работника Днепровского завода (к сожалению, писательница нигде не назвала его должности или профессии, но известно, что на Нижней колонии жили семьи высококвалифицированных рабочих и мастеров завода). Отец имел два увлечения, или «хобби», как говорят сейчас, - огород и рыболовство. На рыбалку всегда выбирался в субботу, уже с четверга занимаясь всевозможными приготовлениями. Выезжали вместе с высоким украинцем Василием, который помогал ему подкармливать рыбу, готовил сетки и корзины для рыбы, копал и выбирал червей, чинил лодки и весла и говорил - наполовину по-польски, наполовину по-русски - где рыба берет, в которых закоулках реки легче всего встретить сома и какая будет погода ночью.

Василия любили все и завидовали его привилегии, только его брал отец в дальние рыболовные путешествия. Увлечение рыболовством родилось у Марийкиного отца уже на Украине. Живя в детстве над Иквой, еще маленьким мальчиком он любил в уютном месте, у замка, просиживать с удочкой над романтической рекой. Это милое сердцу занятие получило развитие, когда судьба забросила его, как многих поляков, на Днепр.

Долго стояли дети на берегу, размахивая руками, пока лодка, управляемая сильными ударами весел в ладонях Василия, с отцом у руля, становилась все меньше и наконец исчезала за горизонтом. Девочке запомнились опасения матери, когда временами срывалась буря, а отца с Василием еще не было, а затем возвращение, обильное рыбой, из Днепра. Рыб таких размеров девочке не случалось часто видеть в Польше.

Широкие, как доска, лещи, щуки с грозно открытыми челюстями и сомы-великаны. Из-за жары все домашние спешили чистить и потрошить рыбу. Марийка с Болеком и пятилетним Юрой, сыном Василия, стреляли из рыбных пузырей на крыльце, развлекая малышей, наблюдавших эту сцену с улицы.

Часто приходила помогать жена Василия, которая говорила по-польски с удивительно певучим акцентом. Вручала девушке в руки жмут мокрой соломы, сама брала такую же, погружала его в кучу песка и терла позвоночник сома, покрикивая по-украински. В поте лица терла и юная Марийка, наслаждаясь от того, когда сом сбрасывал свою черную кожу и на глазах набирал серую, а затем белую краску. Сама делала из него хороший деликатес, после сложного приправляния резала сома на большие куски и клала в банки, заливая густым томатным соусом.

Лещи шли на жарки и маринования. Из мелкой рыбы мама делала замечательную уху. Зато щука, фаршированная, украшеная зеленой петрушкой и кружочками моркови, подавалась с хреном и была украшением воскресного стола. Каменчане любили есть хорошо, но не объеаться самим, а только от чистого сердца угощать других, вспоминает Мария Лескевич, вплоть до момента, когда измученный и разомлевший гость должен расстегивать ремень или делать свободным платье. Госпожа Новцова, русская, семья которой дружила с родителями Марии, всегда делала ритуал из приема пищи. Она пыталась каждому угодить и подать то, что, по ее мнению, ему нравится. Первые земляные груши тоже она принесла и научила отца их выращивать, а маму посвятили в секрет приготовления и подачи их просто из воды с румяным маслом на стол.

Любимой забавой Марииного брата Болека была стрельба из лука, который он себе сделал с Витей Шевченко, сыном соседа с южной стороны, их дома отделял забор. Учителя Николая Шевченко Маша запомнила в темно-синем костюме и соломенной шляпе, который напоминал шляпу французского певца и актера Мориса Шевалье. Из местных жителей Николай Шевченко был лучшим другом этой польской семьи. Учителева жена запомнилась из-за частых покрикиваний на сына Витю. Потеряв во время эпидемии скарлатины старшего сына Володю, мать дрожала над младшим одиночкой.

Это был самый близкий друг в играх Болеслава вместе с Анатолием Мыкушкиным, сыном портного с их улицы, и малой Женей Карповой, чей дом стоял при выходе из Нижней колонии, и рыжей Верой Гарбер, дочерью рабочего с завода. Это «щенячье общество», в которое входил еще Юрко, сын Василия, говорило на какой-то языковой мешанине, понятной только им самим. Старшие сестры Болека говорили по-польски, Витя Шевченко и Женя - по-русски, а Анатоль и Юрий часто вплетали в русский язык сочные украинские выражения, чередуя их с услышанными от польских детей польскими выражениями. Но понимали мы совершенно! - Восклицает Мария Лескевич. Те три языка, смешанные в детский жаргон, раздавались с утра до вечера в играх, таинственных совещаниях, в экспедициях на Днепр, где малыши собирала ракушки и строила замки из прибрежного песка.

На помощь в саду отец забирал всех троих детей - старшую Элю, которая ходила в гимназию, Болека и Марию, которая меньше оказывалась в работе ввиду своего малого возраста, но ходила по полному цветов саду вся в мечтах, пока Болек не говорил:

 

-А Манця вновь летает поза облаками!

Из-за той «Манци» они часто дрались с братом. А девочка не выносила этого уничижавшего обращения, хотя так звали ее все домашние. Только добрая бабушка Юзефа звала ее: «Иди сюда, Марыся» и вынимала из глубины своего таинственного комода высокую коробку красиво разрисованной жести, полную цветного монпансье, направленного тетей из Польши ... Еще одно признание Марии Лескевич: «Сегодня, когда закрываю глаза, кажется мне, что вижу те странные края, полные кукурузы, подсолнечника, рыбы, дынь и арбузов, а одновременно с экзотикой вкуса плывут в уши и наполняют сердце песни и незабываемые мелодии ... И хотя ряд лет отделяет меня от тех времен, бывает иногда, когда по радио прозвучит старая знакомая мелодия или песенка с берегов Днепра, странное волнение подступает к сердцу и память возвращает в страну детства».

Вот идет от Днепра девушка в яркой вышитой рубашке, с коромыслом на плечах, и напевает, не заботясь тем, что вода из полных ведер обливает ей ноги:

Коли ми ся поберем,
коли ми ся поберем, поберем, поберем!
Поберем ся навесні,
як зацвітуть черешні, черешні, черешні!

Или отец сидит на завалинке с Василием и разбирают сетку, а Василий трогательно поет:

Реве та стогне Дніпр широкий, Сердитий вітер завива...

Мариин отец подхватывает слова и уже поют вместе. Сейчас же возникает при них круг слушателей, все помогают, а дети заводят тонкими голосами. Отец очень любил песню и перестал петь, ...



« 1 | 2 | 3 | 4 | 5 »
Опубликовано 06.10.2013

160 просмотров страниц сайта infodz.com.ua - город Каменское (Днепродзержинск) за June 2020г.