Поиск по Каменскому (Днепродзержинску) - компании, предприниматели, товары и услуги.
Работа и жизнь рабочих на ДМК в конце 19 века

Чуть забрезжит рассвет, рабочих властно зовет заводской гудок. Длинной вереницей тянутся они по Базарному спуску к воротам Днепровского завода. Черные пасти проходных поглощают мастеровых, чтобы через двенадцать часов выбросить их обратно усталых, изможденных. Капиталистический завод, словно гигантский спрут, высасывал из них все соки. Взамен он давал жалкие гроши, большую часть которых многие тут же, у ворот завода, оставляли в трактире купца Стригулина, широко раскрывавшего двери в дни получек. По вечерам оттуда раздавались хриплые пьяные голоса.
Так шли годы...

Завод работал в две смены — по 12 часов каждая, а при ломке смен трудящийся не покидал цеха 16—18 часов. Причем, на всех участках преобладала тяжелая ручная работа: вагонетками доставлялись сырые материалы к доменной печи; вручную производилась завалка шихты в мартены; клещами задавались в валки прокатных станов разогретые добела стальные «штуки».


Ломик, вагонетки, клещи, лопата — таковы были основные орудия труда. Охотно вкладывая большие средства в строительство новых производственных агрегатов, капиталисты-акционеры Днепровского завода жалели лишний рубль на механизацию.


Выпущенная в 1903 году большевистская л)истовка так охарактеризовала условия труда на Днепровском заводе:


«...Такие каторжные условия, как на Каменском заводе, вряд ли встретишь. Где это видано, чтобы работа продолжалась целый год без всяких праздничных дней и чтобы приходилось работать по двенадцать часов подряд, а иногда и восемнадцать, не имея перерыва ни на завтрак, ни даже на обед? Где это слыхано, чтобы с рабочих вычитали на ремонт зданий, на поправку машин и инструментов?.. Нашим кровопийцам, видно, мало тех барышей, которые они получают от нашего труда, и они, придираясь к каждому случаю, штрафуют нас... Мыслимо ли быть сытым, если получаешь от 13 до 30 рублей. Правда, на нашем заводе есть люди, которые зарабатывают хорошо, но много ли их и кто они? Все они близкие к начальству люди или прихвостни администрации, а большинство — сколько они получают? Жалкие гроши...


Грабя нас, администрация не забывает и унижать нас чуть ли не ежеминутно: сколько ругани, а иногда гинков достается нам от мастеров и инженеров; наше человеческое достоинство попирается на каждом шагу.


Вечно работая, вечно в грязи живем мы затем, чтобы кошелек хозяев был полон, а наши желудки пусты...»
Подлинным бичом на заводе являлись штрафы. Рабочих штрафовали по любому поводу. За «неисполнение обязанностей», за «непослушание начальников», за «неосторожную езду» и т. д. Система штрафов являлась в руках администрации одной из репрессивных мер, позво-лявших держать рабочих в повиновении, подавлять их волю к сопротивлению, удерживать от «вредных мыслей» и — что самое главное — действий, не угодных владельцам.


По существовавшему тогда в России законодательству удерживаемые с рабочих штрафы предназначались вроде бы для улучшения положения самих рабочих. А на самом деле штрафные суммы, в частности, на Днепровском заводе, присваивались заводской администрацией и ее прихлебателями. Упоминавшаяся выше большевистская листовка разъясняла рабочим, что «штрафные I деньги, вместе с остальными нашими деньгами, идут на улучшение быта хозяев, на украшение их палат и на платья их женам и любовницам».
Обирали рабочих Днепровского завода и за воротами предприятия. В большой степени этому способствовало так называемое «потребительское общество», созданное в 1892 году. Прикрываясь маской благотворительности, это общество выдавало рабочим в кредит некоторое количество продуктов и тем самым ставило их в полную зависимость от администрации завода. Намного уменьшалась заработная плата рабочих и в связи с так называемыми «добровольными пожертвованиями». Так, всех поступивших на завод принуждали подписывать обязательство о ежемесячном отчислении нескольких процентов заработной платы на строительство и содержание церквей. За счет рабочих в Каменском были выстроены православная церковь, католический костел и лютеранская кирха.


Ловкие дельцы умудрялись наживаться на темноте и невежестве отдельных людей. На всех путях и перекрестках, ведущих к заводу, они насаждали кабаки, пивнушки и другие «питейные заведения». В 1913 году и Каменском насчитывалось 6 казенных винных лавок, 34 пивные, 6 трактиров, 7 винно-бакалейных лавок, 5 пивных складов. Отсталая часть рабочих, потеряв надежду на улучшение условий своей жизни, пыталась найти утешение в водке. Забитого нуждой и опьяневшего человека обмеривали и обсчитывали кабатчики.


Невероятных размеров достигал на Днепровском заводе производственный травматизм. Получая миллионные прибыли, владельцы завода нисколько не заботились о том, чтобы создать безопасные условия труда. До 1898 года на заводе не было медицинского пункта. Ежедневно получали травмы в среднем 10 рабочих. В 1890 году 18,7 процента рабочих Днепровского завода имело производственные травмы, а в 1905 году количество травмированных составляло уже около 35 процентов. Кровью и жизнью вынуждены были расплачиваться рабочие за скаредность капиталистов.


Выпущенная в 1905 году большевистским комитетом Каменского прокламация «Барыши, а не жизнь», рассказывала о вопиющих фактах гибели людей. Так, в бессемеровском цехе молодой рабочий делал уборку на электрическом кране. Отсутствовали предохранительные ограждения. Парень упал с пятисаженной высоты и разбился. Тем же краном надвое разрезало другого рабочего, а третьему раскаленная проволока проткнула грудь... Подобные случаи были частым явлением, и никто из начальства не нес за это никакой ответственности.


А кто протестовал против произвола капиталистов, того попросту выбрасывали за ворота. Поступить вновь на завод было крайне трудно. Как и во всей царской России, в Каменском всегда находилась резервная армия безработных. Она постоянно пополнялась за счет разо-рявшихся крестьян-бедняков и середняков. Принимали на завод только физически крепких и сильных. К. тому же желающий определиться на работу часто вынужден был предварительно ублаготворять «магарычом» кого-либо из представителей цеховой администрации.


Об этом страшном времени повествует в своих воспоминаниях кадровый рабочий Днепровского завода А. Бу-лахов, сам в молодости переживший ужасы безработицы. Сотни людей стояли тогда у ворот и ждали, пока выйдет мастер и отберет самых здоровых, самых сильных. Булахову посоветовали найти одного из десятников и угостить его не раз и не два, чтобы тот помог устроиться на завод. «Так я и сделал,— рассказывает далее А. Бу-лахов.— Это стоило мне, конечно, немало — и голодал, и бедствовал я, но в конце-концов меня приняли на работу».


Совершенно неудовлетворительно было налажено медицинское обслуживание, хотя на первый взгляд все обстояло благополучно: завод имел свою больницу с поликлиникой и аптекой. Однако размеры больницы и количество медперсонала были явно недостаточны.


Если рабочий в результате несчастного случая становился калекой, его увольняли. Семью ожидала горькая нищенская доля. Жаловаться на произвол было некому, да и бесполезно. Попытки отдельных рабочих обращаться в суд никаких положительных результатов дать не могли.


О бездушном отношении владельцев предприятия к трудящимся свидетельствует хотя бы «договор», подписанный заводоуправлением и женой рабочего доменного цеха Ивана Маймура.


«Управление Днепровского завода «Южно-Русского Днепровского металлургического общества» с одной стороны и вдова крестьянина Екатеринославской губ. и угзда Романковской волости Ивана Ефимовича Маймур, Прасковья Андреевна Маймур с другой стороны, составили настоящий договор в следующем:
Я, Прасковья Андреевна Маймур — вдова Ивана Евдокимовича Маймур, умершего от ран и переломов во время работы в доменном цехе, при условиях, изложенных в протоколе пристава с. Каменского... обязываюсь никаких претензий к «Южно-Русскому металлургическому обществу» не предъявлять, а также не предъявлять никаких исков по этому поводу, если упомянутое общество выплатит мне в качестве вознаграждения годичную пенсию в размере 128 руб. 96 коп.»


Невыносимыми' были и жилищные условия. Одни ютились по уголкам у местных крестьян, нередко по 2—3 семьи в одной комнате. Другие — в большинстве своем одинокие — размещались в заводских бараках, третьи — снимали артелью какое-нибудь частное помещение.


Старейший рабочий завода Фрол Ильич Трушин в своих воспоминаниях писал: «В кривых, утопающих в грязи и пыли переулках и улицах Церковной, Славянской и прочих стояли рядом, похожие друг на друга, низкие приземистые домики. В них жили артелями по 13—14 человек в небольшой лачуге. Постели — никакой. Ляжешь на рубище, им же и укроешься».


А вот что писал о рабочем жилье большевистский журнал «Вопросы страхования»:
«Сырая, темная квартира, скученность многих людей под одной кровлей, недостаток воздуха, света, отсутствие хорошей воды, грязь внутри и вне квартиры — все это губительно влияет на организм рабочего, расшатывает его силы и здоровье».


О заводских бараках нечего и говорить — это были не жилища, а сырые, полутемные деревянные конуры с дощатыми нарами, кишевшими насекомыми. Нередко на одно и то же место приходилось по два жильца: когда один работает, другой в это время отдыхает на нарах.


Совсем иные жилищные условия были созданы для заводской администрации и привилегированной части рабочих. На берегу Днепра, вблизи завода, был выстроен поселок, именовавшийся Нижней колонией. Здесь было свыше 120 небольших одноэтажных домиков с одной или двумя квартирами, ...



« 1 | 2 »
Опубликовано 18.04.2013

47216 просмотров страниц сайта infodz.com.ua - город Каменское (Днепродзержинск) за May 2020г.