А. МУХИН,
бывший командир
1145-го стрелкового полка
353-й стрелковой дивизии,
гвардии полковник запаса
В непрерывных напряженных боях наш полк, как и вся дивизия, участвовал с октября 1941 по апрель 1943 года. А потом дивизия была выведена в резерв и вошла в состав 46-й армии.
Помню, когда полк занимался боевой подготовкой, готовясь к предстоящим боям, к нам неожиданно прибыла группа генералов и офицеров во главе с командующим 46-й армией генералом В. В. Глаголевым. Тут были командир дивизии генерал-майор Ф. С. Колчук, начальник штаба дивизии полковник А. И. Мельников, заместители комдива полковники С. П. Громов, Г. Н. Корчиков и другие.
"С чего бы это?" — подумал я.
В тот день в полку мы должны были проводить показательное учение на тему "Стрелковая рота в наступательном бою с преодолением водного рубежа". Правда, речка Деркул, которую мы готовились преодолеть, небольшая — в ширину не более 20 метров и 1—1,5 метра глубиной. Но где возьмешь большую?
А генерал Глаголев вдруг спрашивает:
— А как вы, товарищ подполковник, представляете себе форсирование Северского Донца или Днепра?
Я ответил, что полк имеет боевой опыт по форсированию таких водных преград, как Дон и Кубань.
Выслушав меня, командарм распорядился предусмотреть учение с преодолением крупной водной преграды. Генерал-майор Колчук согласно кивнул головой, а я подумал: "А где вы, товарищи генералы, возьмете такую водную преграду?"
Показательное учение прошло успешно. Генерал Глаголев остался доволен, но при подведении итогов подчеркнул, что в ближайшее время будут еще подобные учения, но только с более сложными задачами…
Вскоре это сбылось. В августе 1943 года полк совершал марш на автомобилях от Миллерово, где он формировался, до населенного пункта Шульгинка, что недалеко от Старобельска.
Находились мы там недолго и продолжали готовиться к предстоящим боям. На другой день я, начштаба и мой заместитель были вызваны в штаб дивизии, где уже находился командующий 46-й армией. Он поставил перед нами задачу: продолжить отработку способов форсирования, начатых полком на р. Деркул, на этот раз на более крупной водной преграде — на р. Ново-Айдар, достигавшей 100 метров в ширину при глубине от 2 до 10 метров, а местами и более.
Командарм сам сформулировал тему учения: "Стрелковый полк на марше в предвидении встречного боя с преодолением большого водного рубежа". При этом он обратил внимание на то, что после форсирования полку придется отражать танковые атаки.
Учение проходило трое суток и сыграло большую роль в боевой подготовке полка. А когда мы вышли к Днепру, я понял, что не напрасно мы готовились преодолевать крупные водные преграды.
Полк получил задачу форсировать Днепр и наступать на северную окраину с. Аулы. Для подготовки нам было предоставлено четверо суток.
В первый же день были определены места переправы, и уже к 10 октября основные силы полка и переправочные средства мы подтянули к этим местам. Основными средствами переправы были деревянные лодки местных жителей грузоподъемностью 7—9 человек, а некоторые вмещали только 3-4 человека. Да и этих средств не хватало. Приходилось из плащпалатки и соломы делать поплавок, а несколько таких поплавков, соединенных вместе, составляли плот. Например, плот из четырех поплавков удерживал станковый пулемет и четырех бойцов, а на плот из 14 поплавков грузили 45-мм пушку с расчетом из шести человек.
В первую очередь мы решили переправить одну усиленную роту. Вместе с ней должны были следовать командир 2-го батальона майор Попов, помначштаба капитан Мажар, замком-бата капитан Пикалов, комсорг батальона младший лейтенант Лопатников, старший адъютант батальона капитан Ромен-ский, командир санвзвода батальона лейтенант Головко с медработниками. Каждому выдали сухой паек на трое суток.
Для управления лодками (веслами и шестами) подбирались опытные бойцы, в прошлом рыбаки или работавшие на водном транспорте. Отбором этих людей занимался лично я. Как уроженец низовьев Волги, в свое время работавший на Каспии, я лучше других разбирался в этом деле. Неоценимую помощь оказал мне земляк Иван Егорович Фомин.
Весь личный состав был проинструктирован, как себя вести при переправе. На каждую лодку определялся старший, которого для краткости называли комендантом. "Комендантам" нужно было после выгрузки людей и матчасти возвратить лодки на левый берег для совершения последующих рейсов.
Погода стояла тихая, временами накрапывал мелкий дождь. По расчетам, наша "флотилия" должна была совершать рейс за один час. Таким образом, к утру мы предусматривали переправить на правый берег второй батальон.
Накануне форсирования в полк прибыли комдив генерал-майор Колчук, его заместитель полковник Громов и начальник разведки дивизии майор Агафонов.
Комдив с заместителем тщательно проверили готовность к переправе, особенно той роты, которая форсировала Днепр первой, а начальник разведки снабдил нас дополнительными данными об обстановке на правом берегу.
К утру, как и планировалось, 2-й батальон уже был на том берегу. Две роты сразу завязали бой и продвигались к центру села. На церкви немцы устроили свой наблюдательный пункт. Майор Попов бросил туда отделение автоматчиков, и вскоре НП гитлеровцев перестал существовать.
Как только первые роты вступили в бой, мы ускорили переправу 3-го батальона под командованием майора Варяница, а также артиллерии и инженерных средств.
Я со своими заместителями Горбатенко и Кошелевым переправился на правый берег вслед за передовым батальоном, а часам к 11 утра там была уже и оперативная группа штаба полка во главе с майором Левковичем. Подполковник Кошелев с момента переправы находился на КП 2-го батальона, который с боями прокладывал путь полку.
Переправа через Днепр и овладение Аулами проходили более или менее успешно. Между прочим, вдруг узнаю от пом-начштаба полка капитана Алексанова, что каким-то образом в боевых порядках 2-го батальона оказался и наш воспитанник Коля Шепченко, которого в полку все любили и берегли. Приказал вернуть Колю в штаб полка, на что тот еще и обиделся. Кстати сказать, впоследствии Коля Шепченко был определен в Майкопское суворовское училище и окончил его в 1947 году. Потом он поступил в военное училище, а как сложилась его судьба в дальнейшем, неизвестно…
К вечеру наш полк вел бой уже в полном составе. Хоть медленно, но уверенно мы расширяли плацдарм. Из показаний пленных стало известно, что с утра противник намеревается перейти в решительное наступление, чтобы опрокинуть нас в Днепр. Разведка установила, что немцы подтягивают танки и самоходные установки.
Батальонам был дан приказ окопаться, вести тщательную разведку и подготовиться к отражению атак.
В течение всей этой беспокойной ночи мы готовились к решительным боям. К передовым подразделениям подтянули артиллерию, в частности противотанковую. На танкоопасных направлениях были установлены орудия прямой наводки. Многие дома мы превратили в опорные пункты. Саперы устанавливали мины. Даже наши хозяйственники под руководством моего помощника капитана Завадского умудрились переправить походные кухни и постарались накормить горячей пищей бойцов передовой линии. Всех раненых отправили на левый берег: Самоотверженно трудились бойцы, обслуживавшие нашу "флотилию", и переправа, несмотря на артиллерийский огонь противника, действовала успешно.
Как и ожидалось, на второй день немцы двинулись в контратаку. Атаки гитлеровцев повторялись и в этот, и в последующие дни, но мы прочно держали оборону и более пяти суток отражали все попытки врага ликвидировать плацдарм.
И выстояли. А вскоре сами снова перешли в наступление, овладели селом Романково.
В Романково прибыл комдив. Разговор со мной генерал-майор Колчук начал издалека. Дела на фронтах, дескать, идут хорошо, и конец войны не за горами. Потом спросил, как, по-моему, после войны нужна будет армия? Я, конечно, ответил утвердительно. "Вот и я так думаю,— сказал комдив и добавил: — Армию эту нужно готовить уже сейчас.— И вдруг как-то взволнованно закончил генерал свою дипломатию: — Так вот, собирайся и поезжай-ка в Москву учиться в академии!"
Откровенно говоря, я не ожидал такого оборота и разволновался не меньше генерала. Ведь в полку я со дня его формирования, вырос от младшего лейтенанта до полковника и командира полка. Федор Самойлович Колчук принял командование дивизией в апреле 1942 года, и я многим обязан этому человеку, чуткому и отзывчивому командиру. Я чувствовал, что и генералу неохота со мной расставаться. Но что поделаешь?
Короче говоря, на Аульском плацдарме мне пришлось распрощаться с полком, с которым прошел тяжелый боевой путь. Передав командование полком подполковнику Кошелеву, я уехал на учебу. Ну, а 1145-й стрелковый полк продолжал очищать советскую землю от немецко-фашистских захватчиков. Через несколько дней он принимал участие в боях за освобождение Днепродзержинска, а вскоре освобождал Кривой Рог; ему было присвоено почетное наименование "Криворожский".
С гордостью вспоминаю, что в грозные годы минувшей войны мне посчастливилось служить и освобождать родную Отчизну в рядах прославленного 1145-го Криворожского стрелкового полка 353-й Днепродзержинской Краснознаменной стрелковой дивизии.
Горжусь тем, что полк этот внес свой вклад в дело освобождения от гитлеровцев города Прометея.