Ф. ШУМЕЙКО,
бывший заместитель командира
3-го дивизиона 109-го Днепродзержинского
гвардейского армейского пушечно-артиллерийского полка,
переформированного в 45-ю Днепродзержинскую
Краснознаменную орденов Суворова и Кутузова армейскую
пушечно-артиллерийскую бригаду
Осенью 1943 года мне довелось участвовать в форсировании Днепра и освобождении города Днепродзержинска от немецко-фашистских захватчиков. В то время я был заместителем командира 3-го дивизиона 109-го гвардейского армейского пушечного артиллерийского полка.
Немецко-фашистское командование придавало большое значение реке Днепр как рубежу обороны. Главари фашистской Германии надеялись перейти к затяжной позиционной войне на восточном фронте и удержать богатые южные промышленные и сельскохозяйственные районы.
Командование противника не предполагало, что наши войска с ходу, без длительной подготовки, решатся форсировать такую мощную водную преграду, какой является Днепр. С предельной точностью оно подсчитало время, необходимое для подготовки нашим войскам к форсированию, и надеялось, что за этот срок переправившиеся на западный берег немецкие войска успеют занять подготовленные укрепления "Восточного вала", а из тыла на помощь им подойдут свежие части, и река для наступающих будет непреодолима.
В этом точно, по-немецки, сделанном расчете не был учтен только один фактор: советский человек, наш воин. А он-то и решил успех дела.
Быстрое наступление к Днепру вызвало необычайное воодушевление в наших войсках. Солдаты и офицеры ясно понимали, какое решающее значение для дальнейшего хода Великой Отечественной войны имеет битва за Днепр. Мы все были охвачены стремлением как можно скорее переправиться через реку, бить врага на правом берегу так же, как били на левом, и гнать все дальше и дальше на Запад…
Высокий правый берег Днепра был исключительно труден для наступления. Гитлеровцы его сильно укрепили. Все высоты, села, хутора были превращены в опорные пункты, а балки, овраги, реки, ручьи — в противотанковые препятствия, прикрытые минными полями. Все подступы к населенным пунктам были также заминированы, каждый дом превращен в огневую точку. Фашистская авиация группами по 20—80 самолетов непрерывно бомбила наши части. В этих неимоверно трудных условиях осенней распутицы мы с ходу, на подручных средствах 26 сентября 1943 года форсировали Днепр. Река буквально кипела от разрывов снарядов, мин, бомб, прошивалась со всех сторон трассами пуль крупнокалиберных пулеметов, освещалась ракетами. И в этом аду нужно было добраться до противоположного берега и выбить хорошо вооруженного, прочно укрепившегося противника.
По всей реке плыли воины на лодках, на наспех сколоченных плотах, на бревнах, дверях, или совсем без ничего… Да, многим не пришлось добраться до правого берега…
Несмотря ни на какие трудности, Днепр мы форсировали, преодолевая упорное сопротивление противника, закрепились на северной стороне села Аулы и начали расширять плацдарм.
Чтобы огонь артиллерии был более эффективным, командир-артиллерист должен видеть цели. На плацдарме мы заняли наблюдательный пункт, связались по радио с командиром дивизиона капитаном С. С. Земенковым, который оставался еще на левом берегу Днепра, доложили обстановку. Продвижению нашей пехоты мешали пулеметные точки противника, огонь его артиллерии и минометов. Вскоре наш дивизион открыл огонь по батареям фашистов. Однако радиосвязь оказалась ненадежной, "садились" анодные батареи и заменить их было нечем. Нужно было навести через Днепр телефонную связь. Мне пришлось вернуться на левый берег в расположение дивизиона, взять трех опытных телефонистов, аппараты и кабель.
Все было готово. Но как действовать в таких адских условиях? Откровенно говоря, полной ясности не было. Однако задачу выполнять надо… Река быстрая, глубокая и простреливается всеми видами оружия, а переправочных средств нет. Но тут повезло: нашли затонувшую у берега лодку, и конечно, обрадовались (ночью она показалась нам вполне исправной). Однако радость была преждевременной. Не успели мы отойти от берега, как наша посудина начала наполняться водой. Пытались вычерпывать воду касками, но это не помогло. Лодка все же затонула, и тут раздался истошный крик телефониста Карева: "Братцы, спасайте, я не умею плавать!". К счастью, начали тонуть на глубине примерно 1,6-1,7 метра. Все благополучно выбрались на берег, выжали обмундирование, законопатили лодку, заменили неумеющего плавать телефониста и повторили отчаливание. К сожалению, безуспешно. Но теперь уже по другой причине — рвался кабель. Без груза он не ложился на дно, и его рвало течением.
И вновь мы вынуждены были возвратиться на свой берег и начать все сначала. На берегу, посовещавшись, пришли к выводу, что без хорошего груза связь не проложить. Набрали побольше увесистых камней, по мере движения лодки привязывали камни к телефонному кабелю и опускали его на дно. Так, после неоднократных попыток и неудач, к утру телефонная связь через Днепр все же была проложена и работала надежно. Наш дивизион своим огнем успешно помогал пехоте не только удерживать, но и расширять Аульский плацдарм. Фашисты, не считаясь с потерями, часто переходили в контратаки, бросая в бой новые подразделения и части.
Защитники плацдарма стояли насмерть. Порой нам приходилось отбивать по 5—8 контратак в день.
Целый месяц шли жестокие бои за удержание и расширение плацдарма. И настал день наступления. Оно было настолько стремительным, что враг не успел, что называется, опомниться, как мы ворвались в Днепродзержинск. 25 октября 1943 года город был полностью освобожден от немецко-фашистских захватчиков. В этот же день, в 22 часа столица нашей Родины Москва двадцатью артиллерийскими залпами из 224-х орудий салютовала доблестным воинам, освободившим города Днепродзержинск и Днепропетровск.
"За форсирование Днепра, освобождение Днепродзержинска и проявленную при этом доблесть и мужество" меня наградили орденом Отечественной войны II степени.
По материалам книги "Будут жить в веках" (сборник исторических очерков и воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны)