В рядах партизан и в подполье Белоруссии, превратившейся в республику-партизанку в годы Великой Отечественной, находилось свыше 440 тысяч человек — представителей разных национальностей. В их числе — днепродзержинцы М. Д. Грицан — потом почетный гражданин г. Быхова, Д. Р. Калинин, Л. И Шумская и другие.
В Музее истории г. Днепродзержинска так же бережно хранятся письма "Оксаны" (такова партизанская кличка Лидии Ивановны Шумской (1924—1976 гг.). Читая письма 19-летней партизанки, проникаешься чувством гордости и искреннего сочувствия к нашей молодежи, не по годам повзрослевшей в часы лихолетья, вынесшей на себе невероятные трудности.
Война застала Лиду, ученицу средней школы № 5 г. Днепродзержинска, как и ее ровесников, на выпускном вечере.
На следующий день Лида обратилась в военкомат с просьбой послать на фронт, но ей отказали, так как не исполнилось 18 лет.
В августе 1941 года семья эвакуируется в г. Чусовой Пермской области. С завода ее отозвали в горком комсомола, откуда по путевке ЦК ВЛКСМ она ушла в партизанский отряд. (Из письма школьной подруге: "В горком ушла потому, что оттуда легче попасть на фронт".)
Штабом Белорусского партизанского движения в 1942 году она направляется в Витебскую область, в тыл врага, в отряд "Моряка" (бригада Алексея Донукалова).
После тяжелого ранения в бою на р. Березине "Оксану" самолетом переправляют за линию фронта в полевой госпиталь, затем на оздоровление — в партизанский санаторий под Москвой.
Отсюда она написала четыре письма школьной подруге Татьяне Яковлевне Головач (ныне Коваленко), которая свято хранила их все эти годы, а недавно передала бесценные странички в Музей истории г. Днепродзержинска.
И хотя письма Тане направлялись также на неоккупированную территорию (в Башкирскую АССР, г. Белорецк), Лида рассказывает о себе очень скупо, зная, что "партизанскую профессию доверять бумаге нельзя".
"…Напишу одно: была политруком роты. Пользовалась большим авторитетом среди оккупированного населения и среди партизан. Два раза была в руках немцев…" "…У меня на руке была рана, так проклятые фрицы кололи ее ржавыми гвоздями. Это очень тяжело. У меня сейчас при воспоминании волос подымается на голове. Да разве на бумаге все расскажешь".
А в следующем письме пишет подробнее:
"…Один раз освободили партизаны нашего отряда, другой раз я убежала сама, имела два ранения, один раз в руку, второй — в ногу. Пережила в лесу в землянке.
Третье ранение было сильное: в спину, разрывной пулей. Требовалась немедленная операция. Меня без сознания перевезли через линию фронта на самолете в наш армейский полевой госпиталь. Сделали операцию, и я осталась жива…"
Лидия Ивановна Шуйская, опять под кличкой "Оксана", в августе 1943 года вернулась в тыл врага. Ей очень хотелось попасть к алексеевцам, но было другое, не менее важное задание. Она прилетела самолетом в Суржаны Ушачского района. Теперь она шла на подпольную работу секретарем Городищен-ского подпольного райкома комсомола, где и воевала до соединения с советскими войсками*.
А сама Лида об этом в письме Тане сообщает: "…Я получила иное задание и улетаю в другое место. Конечно, жаль, что не к своим. Но нужнее отряды в более дальних районах. А я уже имею большой боевой опыт. В ЦК ВЛКСМ меня называют в шутку "Залатанной". Знаешь, Таня, операция у меня была такая: брали из бедра и зашивали спину, т. е. посадили заплатку. Зовут меня Оксаной. Знают и немцы, и все партизаны…"
А родным не имела права — ни с точки зрения конспирации, ни морально — писать правду о себе. В письме от 01.07.1943 года Лида пишет: "…Да, Таня, досталось горя и нашим родным. Они потеряли прежде времени десять лет жизни. Мою маму ты никогда бы не узнала. Она чуть ходит. Меня они с Надюшей считали убитой. И когда я приехала, мама упала в обморок. Она не верила и не узнавала меня долго. Ведь я была одета в полной партизанской форме. Дома побыла всего 5 дней. Даже поговорить как следует не пришлось".
В письме Тане от 07.08.1943 года она пишет: "Пиши иногда маме и Надюше. Только пиши, что я учусь и работаю в Москве, и будто ты от меня получаешь письма. Они не должны знать, где я… До скорой встречи после победы".
Невероятно трудно было бороться с врагом на оккупированной территории, но братская поддержка союзных республик удваивала силы: "Два дня была в ЦК ВЛКСМ на встрече с туркменской делегацией. Они привезли подарки для партизан".
И вот письмо "Оксаны" без обратного адреса. Между строк оно заставляет почувствовать опасность ситуации:
"Здравствуй, дорогая Таня!
Прими от меня мой последний привет и прочитай мое последнее письмо. Нахожусь уже в 12 километрах от передовой линии фронта; не пиши, не получу. Иногда пиши в Москву Елене Степановне Шуйской. Она обо мне будет знать через ЦК ВЛКСМ. Если вернусь, снова будем переписываться и потом встретимся. Ведь интересно встретиться старым друзьям после долгой разлуки… Иногда вспоминай… Целую крепко, Лида". А встретиться подругам удалось лишь в 1972 году.
В последние годы Л. И. Шумская работала председателем исполкома Пружанского районного Совета депутатов трудящихся, председателем Брестского обкома профсоюза работников культуры, являлась председателем областного Совета по работе среди женщин*.
По материалам книги "Будут жить в веках" (сборник исторических очерков и воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны)