3. СОПИЛЬНИК,
бывший начальник связи
52-го отдельного танкового
Днепродзержинского
Краснознаменного
ордена Суворова полка
РОЖДЕНИЕ ПОЛКА. ДЕКАБРЬ 1942 ГОДА
52-й отдельный танковый полк был сформирован в период с 21 ноября по 16 декабря 1942 года в с. Идолга Татищевского района, Саратовской области. Костяком офицерского и сержантского состава подразделений полка стала часть личного состава 12-й отдельной танковой бригады, которая в августе — сентябре 1942 года вела активные боевые действия по обороне Сталинграда южнее Котлубани. И к этому времени на ее базе сформировались два танковых полка — 51-й и 52-й танковые полки.
Командиром полка был назначен майор Иван Николаевич Шкадов, заместителем командира по политчасти — старший батальонный комиссар Валентин Федорович Гончаров, начальником штаба — капитан Александр Калинович Масленников. Во время формирования с получением материальной части и прибытием личного состава командиры подразделений проводили учебу и учения в составе полка боевого сколачивания и подготовки к действиям в зимних условиях 1942—1943 гг. (зима в это время была снежной и, главное, морозной).
Как видим, на формирование полка ушло менее месяца, а это ведь мощная боевая техническая единица Красной Армии, что и доказал полк во всех сражениях, начиная от битв под Сталинградом до победного 9 мая 1945 года. В связи с этим хочется отметить предпосылки для создания такой боеспособной воинской части, каким оказался впоследствии 52-й отдельный танковый полк.
К началу формирования были уже знаменитые предшественники, имевшие к тому времени и заслуги, и славу: 11-я легкотанковая бригада, 35-я легкотанковая бригада, 43-я танковая дивизия и 12-я отдельная танковая бригада. Вот что рассказывает о том периоде ветеран полка, помощник начальника штаба майор Василий Иванович Смирнов, один из многих, влившихся в состав полка из частей и соединений, которых мы считаем боевыми родителями полка:
"Я в ряды Красной Армии был призван 23 апреля 1937 года. Начал службу в 11-и отдельной мехбригаде в г. Порхов.
Запомнились танкистам два эпизода из этих боев, ставшие классическими примерами героизма советских солдат в борьбе с врагами Родины. Для обеспечения марша дивизии был выслан передовой отряд в составе разведбатальона во главе с командиром капитаном В. С. Архиповым по маршруту Берди-чев—Шепетовка—Славута—Острог—Дубно—Сокаль. В разведку отправились начштаба 43-го разведбата капитан В. Г. Бочаров, командир бронероты старший лейтенант П. М. Сергеев, лейтенанты А. А. Захаров, Г. П. Губа, П. С. Красный. Связь по радио работала постоянно. Первое донесение поступило от лейтенанта Захарова: "Двигаюсь по маршруту. Уничтожил десант противника в количестве 80—90 человек". Около 9 часов 22 июня 1941 года лейтенант Губа доложил, что его разведгруппу саперы не пропускают в Острог через мост на р. Горынь, и спросил, что делать? Связь с разведбатом и разведгруппами прервалась. Командир 43-го батальона связи дивизии майора Медведкова посылает адъютанта штаба своего батальона лейтенанта 3. А. Сопильника с задачей восстановить радиосвязь с передовым отрядом и разведгруппами и доложить обстановку. Связь была восстановлена, а обстановка была следующая: когда разведгруппа лейтенанта Г. П. Губы оказалась у моста, к ней подошли саперы, завязалась беседа. Командир передового отряда капитан В. С. Архипов спросил их, в чем дело, почему не пропускают танки, вкратце представился, предъявил документы, сказал пароль "Москва" (должен был получить ответ "Тула", а услыхал "Днепр"). Тогда Г. П. Губа мгновенно среагировал и скомандовал: "Руки вверх!". Саперы были обезоружены, они оказались диверсантами германского спецполка "Бранденбург". Лейтенант Гаврилов спросил у саперов, давно ли заложили взрывчатку на мосту? "Сапер" понял, но ответил по-немецки.
Спустя некоторое время, это было уже в июле 1941 года, когда дивизия с боями отошла на линию Житомир—Бердичев и заняла активную оборону на этом рубеже, разведчики во главе с лейтенантом А. А. Захаровым преподнесли ей боевой подарок в районе села Иваньки Коростенского района. Ими были взяты в плен командир дивизии, три офицера, в том числе подполковник, фельдфебель-фельдшер и первый гитлеровский генерал с начала войны.
Выполнив свою задачу по обороне Киева на рубеже Житомир—Коростень и на ближних подступах к городу, 43-я танковая дивизия комбинированным маршем (по железной дороге и автоколонной) отправилась в г. Змиев, где на ее базе были сформированы 10-я и 12-я танковые бригады. Командиром 12-й танковой бригады назначен полковник В. М. Баданов, впоследствии видный военачальник, начальником штаба — полковник Рудченко, комиссаром — полковой комиссар Латышев. Бригада из с. Пятихатки (15 километров севернее Харькова) по тревоге, объявленной членом Военного Совета Юго-Западного фронта Н. С. Хрущевым, форсированным маршем вышла в район Краснограда в начале октября 1941 года навстречу прорвавшимся немецким войскам. Своими контратаками во взаимодействии со стрелковыми войсками бригада задерживала продвижение противника в направлении Харькова и в сторону Донбасса. После пополнения матчастью и личным составом в районе Новоаненска Сталинградской области зимой 1941—1942 гг. участвовала в наступательных и оборонительных боях в районе Славянска, Барвенково, а после 17 мая 1942 года 12-я танковая бригада вела сдерживающие бои с этого рубежа через Изюм, Северодонецк, Калач-на-Дону.
Назначенный командиром полка майор И. Н. Шкадов, прибыв в полк, на одном из первых совещаний, знакомясь с офицерским составом, рассказал свою биографию и несколько эпизодов боевых действий, в которых он участвовал западнее городов Брянска, Тулы, на подступах к Москве.
Здесь в боях за город Новомосковск группа танков (12 KB и 7 Т-60), которой ему было поручено командовать, двое суток удерживала рубеж обороны, уничтожила 19 танков противника, значительную часть пехоты. В этих боях исключительное мужество и героизм проявили его боевые товарищи младший лейтенант Г. Бреславец и лейтенант А. Тимошенко. Они награждены орденами Ленина. За бои на подступах к Москве высшей награды Родины удостоен и И. Н. Шкадов."
Второй боевой эпизод, описанный Иваном Николаевичем: "В августе 1941 года наша 108-я танковая дивизия вела ожесточенные бои с танковыми соединениями Гудериана западнее и юго-западнее Брянска. Превосходящими силами противнику удалось отрезать ее от основных сил фронта, и она сражалась в окружении.
Как-то во второй половине дня комиссара артиллерийского полка Б. Акимова и меня вызвали к командиру дивизии полковнику С. Иванову.
— Обстановка, как видите, у нас очень сложная,— сразу начал комдив.— Связи со штабом фронта нет, мы отрезаны, горючее на исходе, боеприпасы тоже, а враг наседает со всех сторон. Ваша задача: любой ценой прорваться к своим, установить связь со штабом Брянского фронта и доложить план действий на ближайшие дни. Ночью мы перейдем в район,— комдив указал место на карте,— а рано утром пойдете вы. Задача ясна?
Задача нам была предельно ясна. Ясно было и то, что выполнить ее будет непросто, что надо это делать в максимально короткий срок, потому что каждый час промедления уносил жизни наших товарищей по оружию.
Ночью дивизия в ожесточенных стычках с противником переместилась в другой район. В одной из коротких схваток с гитлеровцами погиб комиссар Б. Акимов. Теперь вся ответственность за выполнение задания легла на мои плечи. Я знал, что будет очень трудно, номы жили по строгим законам войны, каждый из нас понимал и чувствовал всю ответственность за ведение и исход боя, за то, что приказ должен быть выполнен точно и в срок. Чего бы то ни стоило!
И у меня созрел план: выполнить эту задачу командования дивизии на танке "тридцать четверке", командиром которой как раз и был Григорий Бреславец. Доложив об этом начальнику штаба дивизии и получив его разрешение, стал собираться в дорогу. Но тут возникло одно непредвиденное обстоятельство. Дело в том, что экипаж танка состоял из пяти человек, а я был шестым. Кому-то предстояло остаться. Решили идти без заряжающего. Но когда Бреславец сказал ему об этом, тот буквально со слезами на глазах просил оставить его в экипаже, с которым он столько провоевал. Жаль нам стало этого паренька. Ведь он рвался на выполнение боевого задания.
— Ладно уж,— согласился я,— как говорят, в тесноте, да не в обиде.
К утру дивизия несколько оторвалась от противника. Занималось погожее августовское утро. Было тихо и спокойно, совсем не верилось, что еще совсем недавно рядом с нами рвались мины и снаряды, раздавался треск автоматов, хлопки винтовочных выстрелов, а в лесу, как известно, звуки усиливаются в несколько раз. Наскоро перекусив, мы двинулись навстречу солнцу. Наша "тридцать четверка" шла перелесками, опушками леса, маскируясь в складках местности. Часто останавли-вались, вслушиваясь в тревожную тишину. Соблюдали все меры предосторожности, ведь находились на территории, занятой противником. Примерно через час впереди показалась деревня, но мы нигде не заметили ни одной живой души — словно все вымерло. Осторожно, на малой скорости, подошли к окраине населенного пункта и увидели, что все дороги изрыты следами гусениц. Совсем недавно здесь прошли танки. Но чьи они? Свои или чужие? По гусеницам трудно было определить. Кто бы это ни был, наша задача оставалась прежней. Я все же решил спросить Бреславца: "Что будем делать?"
— Что будем делать? — вроде неопределенно переспросил он.
И уже твердо:
— Вперед, и только вперед!
Он, как и весь экипаж, прекрасно понимал, что рискует жизнью, особенно в ту минуту, в той обстановке. Осторожно двинулись дальше. Неожиданно из-за кустов вышла пожилая женщина. Мы остановились. Увидев танк со звездой на броне и выходящих из боевой машины советских танкистов, она бросилась к нам.
— Куда же вы, сыночки, едете, там же фашисты!? И танков много, и пушек.
Поблагодарив женщину за предупреждение, двинулись дальше и вскоре приблизились к небольшому хуторку с красивым названием — Минутка. Смотрим — на окраине хутора остановилась гитлеровская артиллерийская батарея, а немцы, все до единого, раздевшись по пояс, моются у колодца. "Баню" мы им устроили хорошую — направили танк и раздавили батарею. Паника поднялась страшная: фашисты никак не ожидали в этот ранний утренний час увидеть в своем тылу советский танк. Обстреляв из пушки и пулеметов стоящие машины и убегающих в разные стороны фашистов, мы на полной скорости двинулись дальше. Примерно через час, обогнув пригорок, мы выскочили из мелколесья на дорогу и в то, что обнаружили, не могли сначала поверить: метрах в 400 впереди стояла вражеская танковая колонна. Мы сразу же сдали немного назад, в кустарник. Фашисты, очевидно, в нерассеивающейся пыли нас не заметили, а если заметили, то приняли за своих. Через некоторое время колонна двинулась дальше в восточном направлении. И мы приняли решение — следовать за ней. Держим дистанцию метров 200—300 от замыкающей машины, скрываясь в шлейфе пыли, которую легкий ветерок тянул в нашу сторону.
Потом колонна опять остановилась и вскоре расчленилась: одна часть ее ушла влево, другая — вправо.
Как только вражеские машины скрылись в мелколесье, мы двинулись вперед. Шли прямо и на полном ходу проскакивали вражеские траншеи. Гитлеровцы недоуменно смотрели на наш танк. Опомнившись, они открыли огонь, но мы шли на предельной скорости и остались невредимыми. Достигнув окраины горящей деревни, увидели подбитый советский танк. Стало ясно, что где-то неподалеку свои. Прошли по оврагу, выскочили на пригорок. Вдруг по нам стали вести огонь оттуда, куда мы шли. Очевидно, нас приняли за врагов.
Надо было как-то дать знать, что мы — свои, чтобы прекратили огонь. Я снял с себя гимнастерку, открыл люк и стал размахивать ею, как флагом. Смотрю, огонь прекратился. Мы рванули вперед и вскоре оказались в расположении 141-й танковой бригады полковника П. Чернова. Весь этот марш длился около 5 часов. Мы пережили много критических ситуаций. Я доложил Чернову о своей задаче, и он повез меня к Герою Советского Союза генерал-лейтенанту В. Мишулину. Там как раз находился заместитель командующего войсками Брянского фронта генерал-лейтенант М. Г. Ефремов. После моего доклада были приняты решения, способствующие выходу дивизии из окружения".
Формирование полка завершилось прибытием эшелонов с танками и экипажами.
16 декабря состоялось открытое партийное собрание, которое подвело итоги работы коммунистов всех рангов по боевому сколачиванию полка и нацелило всех на выполнение задач в предбоевой и боевой обстановке.
17 декабря 1942 года полк железнодорожным транспортом со станции Татищеве Саратовской области убыл в действующую армию в район Сталинграда.
21 декабря полк разгрузился на железнодорожных станциях Лог, Иловлинская (около 79—90 километров северо-западнее г. Сталинграда) и поступил в распоряжение командующего 3-145
2-й гвардейской армией Сталинградского фронта, в составе которой сражался на внешнем фронте окруженной группировки немцев под Сталинградом.
Во второй половине января 1943 года полк вел ожесточенные бои на рубеже Денисовский—Коврино-2—Коврино-3— Ряска. Взаимодействуя с частями и соединениями 2-й гвардейской армии, в течение 14—15 января подразделения полка выбили противника с этого рубежа и впоследствии продолжали теснить его на восточном берегу Манычского канала в направлении Ново-Павловский—Ленино—Маныч—Бала-бинский—Тузлуков—Красный — Пустошкин—Нижнеподольский, и завязали бои с фашистами на подступах к Ростову-на-Дону.
9 февраля полк по льду форсировал р. Аксай и 10 февраля с боями вышел в 8 километрах севернее Новочеркасска; в ночном бою на 11 февраля 1943 года овладел населенными пунктами Персияновка, Красюковская. После выхода на указанные рубежи полк продолжал вести активные наступательные бои в направлении Большой Должик, Кутейниково, 18 февраля он перерезал железную дорогу Таганрог—Матвеев Курган и завязал бой на восточной окраине с. Ряженая (восточный берег р. Миус).
В ночь с 27 на 28 февраля 1943 года пол к форсировал р. Миус в районе хутора Шапошников и завязал бои на западном ее берегу в районе Демидовки (северо-западнее Матвеева Кургана). На этом рубеже полк вел боевые действия до начала марта 1943 года.
Таков первый этап боевого пути нашего полка.
Описывая боевой путь полка, уместно сказать несколько слов об отдельных танковых полках. Они, как правило, придавались общевойсковым армиям. Что касается 52-го отдельного танкового полка, то он за время войны (с момента формирования) придавался 2-й, 3-й, 1-й гвардейским армиям, 5-й ударной армии, 46-й, 37-й, 57-й армиям, 2-му механизированному корпусу, 23-му танковому корпусу в составе Сталинградского, затем Южного, Юго-Западного, 2-го и 3-го Украинских фронтов.
Что греха таить, получив танковый полк на усиление, каждый командир стремился выжать из него как можно больше боевой пользы, а дать ему как можно меньше, а иногда, передавая в другую армию, старались даже кое-что изъять. Нередко забывали реализовать представления о награждении. В донесениях об успешном наступлении и овладении населенными пунктами, рубежами "забывали" упомянуть заслуги танкистов. К сожалению, так бывало нередко.
БОЕВОЕ КРЕЩЕНИЕ. ОТ СТАЛИНГРАДА ДО МИУСА. Декабрь 1942 — март 1943 гг.
К сожалению, не все документы полка сохранились. В архивах хранятся в более или менее полном объеме документы об участии полка в Ясско-Кишиневской операции. По другим боям — лишь отдельные справочные материалы.
Поэтому логично, что приходится широко использовать воспоминания однополчан при описании боевых действий полка.
Вот как описывает период боевых действий полка от Сталинграда до реки Миус его командир, ныне покойный генерал армии И. Н. Шкадов.
"52-й отдельный танковый полк сформирован в Татищев-ском танковом лагере (Приволжском автобронетанковом центре). 17 декабря был погружен в эшелоны на железнодорожной станции Татищеве Саратовской области и убыл в действующую армию в район Сталинграда.
21 декабря полк рагрузился на железнодорожных станциях Лог и Иловлинская и, совершив 100-километровый марш, сосредоточился в районе Самофаловки, севернее Сталинграда. Он вошел в состав 2-й гвардейской армии Сталинградского, а с января 1943 года — Южного фронта. Армией командовал генерал-лейтенант Р. Я. Малиновский.
Как известно, эта армия была выдвинута на внешний фронт окружения против группировки немецких войск, стремившихся деблокировать немецкие войска, окруженные под Сталинградом.
Полк был придан 1-му гвардейскому стрелковому корпусу.
По приказу командира корпуса генерал-лейтенанта Миссана он, совместно с пехотой, с ходу вступил в бой с прорвавшимся в район населенного пункта Бузиновка противником. Битва завязалась вечером и продолжалась всю ночь. Противник был разгромлен. Полк получил задачу перейти к обороне, усиливая стрелковые полки на танкоопасных направлениях на рубеже реки Мышковка. Командиры взводов, рот, полкового звена накопили опыт ведения оборонительных боев, взаимодействуя с пехотой и артиллерией. Мы рекогносцировали по две-три позиции для каждого танка, правда, не все удалось оборудовать, но и это обеспечивало успешное ведение боя. Противник, потеряв значительное количество танков, вынужден был прекратить атаки и отходить, становясь еще более уязвимой мишенью для наших танков, артиллерии и поддерживающей нас
авиации.
Остановив противника и нанеся ему ощутимое поражение, 2-я гвардейская армия, а в ее составе и 52-й отдельный танковый полк, перешли в наступление. В полосу сражения армии был введен 7-й танковый корпус под командованием генерал-майора танковых войск П. А. Ротмистрова. С вводом корпуса полк получил задачу действовать, используя его успех, одновременно прикрывая его правый фланг в обоих направлениях на Котельниково. 7-й танковый корпус, преследуя отходящего противника, завязал бои за этот город и овладел им. 52-й отдельный танковый полк переправился по уцелевшему железнодорожному мосту и, обходя Котельниково с северо-запада, овладел немецким полевым аэродромом; правда, трофеями там было техническое имущество и бочки с горючим.
Описываемый период — суровая зима, декабрь 1942 — январь 1943 гг. Отходя, противник старался задержать наше продвижение почти в каждом населенном пункте, и так как не всегда удавалось их обойти, приходилось ввязываться в бой. Дело еще и в том, что за нами шли стрелковые полки и дивизии. Противник интенсивно применял засады небольшими подразделениями танков и артиллерии, а также противотанковые минные поля. Поэтому, когда речь идет о преследовании, это далеко не беспрепятственное продвижение вперед. В одном из боев в ходе преследования мы потеряли замечательного товарища — батальонного комиссара Валентина Федоровича Гончарова.
Полк шел вперед. При подходе к Манычскому каналу был переподчинен 2-му гвардейскому корпусу и взаимодействовал с 3-й гвардейской дивизией.
9 февраля полк по льду форсировал реку Аксай и был передан в подчинение 2-му механизированному корпусу. Командир корпуса генерал-майор Свиридов поставил задачу развивать наступление на Новочеркасск.
10 февраля ночью с боями полк овладел Персияновкой и Красюковской, в 8 километрах севернее Новочеркасска. Должен заметить, что к этому времени в мехкорпусе, кроме нашего полка, танков не было. В мехбригадах оставалось по 100—150 человек. Утром командир корпуса поставил задачу развивать наступление на город Шахты. Противник отходил, но перед одной из станиц открыл сильный пулеметный огонь.
Развернувшись, полк прошел через нее, подавив обоз, поднимавшийся в гору, но получил строгий приказ возвратиться. Возвратившись (две трети полка остались на занятом рубеже), я получил сильный нагоняй: почему бросил мехбригаду, которая шла за мной. Организовали взаимодействие, дали огневой налет из танков, выбили противника и пошли дальше. Чтобы пехота не отставала, посадили ее на танки.
Примерно в это же время получили распоряжение: 52-й отдельный танковый полк вывести из подчинения 2-го мехкорпуса и вновь подчинить одному из стрелковых корпусов 2-й гвардейской армии. Прибыв к командиру корпуса (было это в районе станции Большой Должик), получил задачу поддержать стрелковую дивизию и овладеть станцией Кутейниково. Встретившись с командиром дивизии, получил от него подробную информацию об обстановке. Оказывается, дивизия уже третий день не могла ни взять, ни обойти станицу, которая вытянулась вдоль маленькой речушки чуть ли не на 5 километров. Она прочно удерживалась противником, как узел дорог и господствующих высот над нею. Задерживалось продвижение флангов соседней дивизии. Мы долго рассуждали. Я предложил вариант: использовать внезапное появление здесь танкового полка — завтра будет поздно, его увидят. Ночь была светлая, морозная. Противник, как и мы — по хатам в станице и хуто-рам. Развернем на широком фронте танки (их было около 20), выпустим по 15 снарядов с места, вслед за этим одной ротой атакуем станицу, а двумя ее обойдем. Комдив подумал, затем позвонил комкору и получил согласие, но предупредил, чтобы все хорошо продумали и подготовили стрелковые полки к быстрому продвижению за танками. Короче говоря, в 4 часа ночи начали бой. В станице стали рваться снаряды, выпущенные из танков, а как только танки двинулись, открыли огонь артиллерия и минометы. Противник все бросил в станице, не знаю чего и сколько, этим занималась пехота. Полк же к рассвету продвинулся на 10—12 километров, правда, оторвался от пехоты и вынужден был замедлить темп наступления. Только к вечеру враг пытался контратаковать, но слабыми силами, и успеха не имел.
52-й танковый полк, преследуя противника, 18 февраля перерезал железную дорогу Таганрог—Матвеев Курган и завязал бои на восточной окраине с. Ряженая (восточный берег реки Миус).
В ночь с 27 на 28 февраля 1943 года полк форсировал р. Миус в районе хутора Шапошников и завязал бои на ее берегу в районе Демидовки (северо-западнее Матвеева Кургана). Вместе с пехотой был захвачен плацдарм, на котором полк вел ожесточенные боевые действия за его удержание и расширение. В полку осталось 3 средних и 3 легких танка, причем все они требовали среднего ремонта.
В пути от Сталинграда до Миуса полк вел беспрерывные оборонительные, наступательные, встречные бои, преследовал противника днем и ночью. При этом должен отметить, что во многих случаях ночные атаки, особенно с ходу, приносили успех. Обычно зимой враг, упорно удерживая населенные пункты, несколько ослаблял полевую оборону. Этим мы пользовались, делая по 10^15 орудийных выстрелов из каждого танка по населенному пункту, переходили в атаку, обходя его окраины главными силами, оказывались в тылу его обороны, вынуждая к паническому бегству. Однако этого можно было достигнуть только в тесном взаимодействии танков и пехоты. Были такие случаи, когда прорвавшиеся танки отрезали от пехоты. И те, и другие несли большие потери. Активно и храбро действовали все офицеры полка, но среди них считаю долгом особо отметить начальника штаба капитана Н. И. Масленникова, заместителя по технической части майора Негрова, заместителя начальника штаба капитана Н. А. Учеваткина, командиров танковых рот старших лейтенантов Зайцева, Бродского, Топора, Краснова и многих других моих боевых
товарищей.
Битва под Сталинградом была вершиной полководческого искусства Ставки ВГК, командующих фронтами, армиями и возросшего мастерства младшего и старшего звена советского офицерского корпуса — командиров взводов, рот, батальонов, полков и дивизий.
Война дала массу примеров того, как эти люди, верные Родине, показывали образцы доблести, храбрости, мужества, человечности, вели за собой остальных. Именно вели, потому что шли всегда впереди. Оттого так люто ненавидели фашисты комиссаров, потому их так много не вернулось с войны. Для нас, однополчан, навсегда останутся примером светлые и благородные образы комиссаров нашего полка Валентина Федоровича Гончарова и Петра Тимофеевича Калюжного. Оба из народа, общительные, внимательные, всегда готовые поднять настроение бойцам, воодушевить их на выполнение боевых задач и на подвиг. Они всегда были среди солдат и вместе с ними шли в бой. Оба они погибли в наступлении.
Родился Валентин Федорович Гончаров 6 июля 1912 года в городе Волгограде (г. Царицын) в семье машиниста паровозного депо.
После школы не прошел по конкурсу в институт, начал работать. На действительную службу в армию призван в 1934 году.
Срочная служба в армии, приобретение сложной квалификации танкиста не мешали Гончарову активно работать в комсомоле, участвовать в работе полковой газеты, а после — в бригадной малотиражке. После окончания срока службы остается на сверхсрочную, выполняя обязанности комиссара батальона. В 1940 году поступает учиться в Военно-политическую ордена Ленина академию Красной Армии. Заканчивает первый курс, и учеба его прерывается — начинается Отече-ственная война. Семья переезжает из Москвы в Сталинград, а после — в г. Новоузенск Саратовской области. В. Ф. Гончаров получает назначение в действующую армию, в политотдел 43-й танковой дивизии, в сентябре назначается начальником политотдела 12-й танковой бригады. В декабре 1942 года после реорганизации танковой бригады и формирования на ее базе двух танковых полков назначается комиссаром 52-го отдельного танкового корпуса. Можно сказать, что офицеры, сержан-ты, солдаты, составляющие в то время основу 52-го отдельного танкового полка, были знакомы со своим комиссаром и знали его человеческие и командирские качества, вместе с ним прошли боевыми дорогами 43-й танковой дивизии и 12-й отдельной танковой бригады. Приказом по Юго-Западному фронту № 7/и от 7 декабря 1941 года Валентин Федорович Гончаров был награжден орденом Красной Звезды."
По данным архива МО Союза ССР (документ № 76071, 18.06.65 г.): "Заместитель командира полка по политчасти старший батальонный комиссар Гончаров Валентин Федорович погиб 15.01.43 г. во время взрыва фугаса в районе Ермаков". Место его захоронения — хутор Успенка Орловского района Ростовской области.
Гибель комиссара Гончарова тяжело переживал весь состав полка, и хоть много прошло времени с того события, он не забыт.
Хочется привести текст одного из фронтовых писем Валентина Федоровича, любезно предоставленного его дочерью Галиной.
"21.12.42 г. Здравствуйте, мои дорогие Клавочка и Галю-сик! Поздравляю вас с наступающим Новым годом, желаю вам всего хорошего в жизни, нового счастья. Пишу из эшелона, еду туда, где работал до последнего времени. Новостей пока особых нет, а там посмотрим. Клава! Три раза я лично и по моей просьбе сослуживцы заходили на почтамт, но твоего письма не получил. Что ты там писала — напиши мне еще, оно дойдет до меня (я оставил адрес и заявление с просьбой дослать мне это письмо).
Много пришлось помотаться перед отъездом, поэтому написать не смог. Написал я письмо отцу и Алексею. Пока писем ни от кого не получаю. Новый год будем встречать по-фронтовому. Новостей пока у меня особых нет. Сегодня ночью во сне крепко с тобой ругался, Клавочка, причем за интересные дела, когда-нибудь расскажу при встрече. Пиши мне почаще, а то с каждой встречей все сильнее чувствуешь боль разлуки. Ну, ладно. Скоро кончим вот этих проклятых фрицев, а там поло-жение изменится.
Галюся! Поздравляю тебя особо с Новым годом. Желаю тебе, моя маленькая и горячо любимая, всего наилучшего. Не болей, будь здорова, счастлива.
Ну, Клава, пока все. Извини, что так пишу, качает в вагоне. Целую крепко, крепко, дорогие мои, вас.
Ваш Валентин и папа".
Почему получилась задержка с письмом? За несколько дней до отъезда на фронт из Татищевских лагерей мы в штабе Саратовского округа получили свой фронтовой адрес: войсковая часть, полевая почта № 40241. Нужно сказать, фронтовая почта работала беспребойно. Не все письма сохранились — бесценные документы той героической и трагической эпохи. Они, эти треугольники и конверты, меньше всего говорили о трудностях фронтовой жизни или жизни в тылу, отражали жгучую ненависть к врагу, патриотизм и горячее желание победить врага, даже ценой своей жизни.
После гибели комиссара Гончарова его семья не осталась без внимания. Ей писали о фронтовых делах командир полка Иван Николаевич Шкадов, политработники и строевые офицеры полка. Писали как воюют, как мстят проклятым фашистам за смерть их любимого отца и мужа. Оказывали и материальную помощь, переводили деньги.
Вот одно из таких писем, посланное семье В. Ф. Гончарова в годовщину его смерти:
"Дорогая Клавдия Тимофеевна!
Мы — друзья, товарищи и командиры танковой части, заместителем командира которой был Ваш муж Валентин Федорович Гончаров. Шлем Вам, его лучшему другу, и дочурке Талиночке боевой горячий привет.
Тяжелое горе постигло нас, мы его с глубокой скорбью разделяем с Вами. Любимец бойцов и командиров, наш Валентин Федорович никогда незабываем нами, как пример храбрости и отваги, мужества и принципиального ума.
За полковника Гончарова танкисты нашей части жестоко мстят немецко-фашистским мерзавцам — десятки танков и орудий сожжены и уничтожены, сотни мерзких голов скатились с плеч врага за гибель нашего любимого друга и товарища. Но месть еще не закончена, мы будем и впредь ее умножать. Желаем Вам и Вашей дочери здоровья.
Пишите нам, мы всегда будем рады помочь Вам в Вашей жизни. С приветом:
Командир части подполковник Шкадов.
Зам. командира по политчасти майор Глусов.
Начальник штаба части майор Тулов.
Уполномоченный КРУ "Смерш" Киселев.
Секретарь партбюро капитан Немоляев.
Наш адрес: ПП № 40241 15.12.1944 года".
Много можно рассказать об успехах и просчетах в боях за Коврино-1, -2, -3…
Особенно запомнились находчивость и сообразительность в этом сражении лейтенанта Николая Пригоры. Во время атаки он заметил, что немецкий танк переметнулся на другую улицу и попытался укрыться. Командир немецкого танка, открыв люк, в бинокль стал наблюдать и корректировать огонь. Николай Пригора бронебойным снарядом ударил по противнику, да так удачно, что голова фрица и бинокль отлетели за борт танка.
Отличился в этом бою и командир танка лейтенант Аркадий Афанасьевич Андреев. Свою судьбу он связал с Коврино-2, после демобилизации из рядов Советской Армии женившись на девушке, с которой познакомился после боя. Там же работал до ухода на пенсию, был председателем колхоза.
Так, благодаря героическим действиям всего личного состава полка, мы выиграли сражение с немцами, ставшее боевым крещением полка.
Об одном из боев после Коврино вспоминает комсорг полка лейтенант В. Е. Шпаков:
,,Не забыть боя за населенный пункт Малая Западенка. Рота танков в количестве 7 единиц была придана стрелковому батальону с задачей выбить гитлеровцев из села, овладеть им и удержать до подхода главных сил. Командиром танковой роты был младший лейтенант А. Я. Бродский, замполитом —n А. Колесниченко. Воевал в этой роте и я как комсорг и представитель политоргана полка. Умело взаимодействуя со стрелковыми подразделениями, танкисты с ходу ворвались в село Малая Западенка и закрепились там. Это был крупный населенный пункт, который очень удачно располагался по отношению к обороняющимся частям, а поэтому был необходим им, как воздух. Надо сказать, что все декабрьские и январские бои велись при морозе 25-30° С, и это также подталкивало немцев во что бы то ни стало окружить нашу группу, уничтожить или, в крайнем случае, выбить из села. Понимали это и мы. Имея численное превосходство, главным образом в живой силе, немцам удалось окружить нашу роту, однако, к нашему счастью, у них не было достаточно танков и моторизованных средств. Естественно, наши танки и артиллерия стрелковых подразделений не давали возможности близко подойти к селу. Мы, Бродский, Колесниченко и я, расположились в разных районах села и координировали действия танкистов и пехотинцев вместе с командирами стрелковых подразделений. Связь поддерживали по радио. Рации были в каждом танке и в штабе стрелкового батальона.
Во второй половине дня командир стрелкового батальона вызвал нас для уточнения дальнейших действий, потому что кончились боеприпасы и у нас, и у пехоты. Не успели мы зайти в дом, как в него влетел снаряд. Несколько человек было убито, в том числе замполит роты Колесниченко. Мы с Бродским бросились бежать, но остановились! Куда? Зачем? Ведь дважды в одно место снаряд не попадает. Возвратились и увидели нашего дорогого друга, товарища, лежавшего без ноги и руки. Немедленно сообщили на КП полка. Получили приказ готовить А. Колесниченко к похоронам, вести оборону и ждать подкрепления. Приказ комиссара полка лично для меня значил: заменить А. Колесниченко и продолжать исполнение обязанностей комсорга полка.
Совершенно непонятно, каким образом возле нас оказался на мотоцикле начальник связи полка капитан 3. А. Сопильник, ухитрившийся прорваться сквозь немецкое окружение. Он привез несколько ящиков патронов, а, главное, пулеметных. Он должен был выяснить, почему плохо действовала связь, уточнить возможность прорыва дополнительных сил и сообщить нам, что подошло свежее подкрепление, то есть, что нам надо продержаться еще немного. Потом направился на КП полка и, как позже выяснилось, успешно прорвался сквозь окружение. К вечеру мы увидели движущиеся в направлении с. Малая Западенка две танковые роты нашего полка с десантом пехоты на броне. Немцы не выдержали боя, окружение было ликвидировано. Мы выполнили свою задачу. Оставалось отдать последний долг Анатолию Колесниченко. Весь полк хоронил его в Малой Западенке с воинскими почестями. Уже после войны в 1948 году я случайно встретил сестру Анатолия и рассказал о героической гибели ее брата. Это было в Северо-Осетинской АССР, где я после демобилизации возобновил учебу в Северо-Кавказском горно-металлургическом институте. В полку действовал взвод разведки. Этот малочисленный отряд в 15— 17 человек обеспечивал оперативными разведданными, так необходимыми для оценки обстановки и принятия решений, командира полка и штаб.
Своими воспоминаниями делится рядовой разведчик Василий Дмитриевич Суворов, прошедший долгими дорогами войны со дня формирования полка до конца войны.
"Служил в 43-й танковой дивизии, в 43-м разведбатальоне. С начала войны нас бросали в тыл противника за "языком". В дальнейшем командование запретило разведчиков танковых частей направлять в тыл противника. И наши разведчики стали выполнять задачи по обеспечению боевых действий танков; выводить танки на исходные рубежи, находить переправы, определять проходимость мостов и переправ, изучать обстановку на исходных рубежах, обеспечивать связи с соседями, докладывать командованию всю обстановку на участке боевых действий полка, а если была необходимость, то и на соседних участках. Во время передвижения полка в бою или в предбоевых порядках мы всегда двигались первыми. Вот два характерных эпизода. На подступах к населенному пункту Тузлуков, по глубокой балке протекал ручей, а через него проложен мостик, так как вокруг топь. Надо было определить его проходимость для танков. Противник — на высоте, держит мост под пулеметным огнем, а идти надо. Под покровом ночи боевое задание выполнял сержант Касаян, армянин, и с ним молодой разведчик. Они пошли в разведку, но назад возвратился только один Касаян с пробитой грудью. Успел доложить обстановку и на наших глазах скончался. Напарник был убит у моста.
А вот на подступах к Батайску наши танки наступали на участке, где необходимо было преодолеть крутой подъем и овладеть за ним участком железной дороги. Для связи с танками послали меня и разведчика В. Радченко. Было раннее утро. Противник с горы бил по танкам бронебойными. Один из танков застрял на пне. Под гусеницами — лед. Наша задача — оказать срочную помощь этому танку, пока немцы не расстреляли его. Мы подползли к соседнему танку, сообщили о случившемся и помогли набросить трос. Танк сняли с препятствия. Положение было исправлено, и танки, маневри-руя, продолжали бой. Один из бронебойных снарядов пропахал прямо у моих ног. В результате сражения дорога стала нашей, и на утро второй эшелон полка продолжал наступление. За эту операцию нас наградили медалями "За отвагу". Вторую медаль "За отвагу" я получил за боевые действия при форсиро-вании Днепра в октябре 1943 года. О себе как о разведчике: в 22—23 года имел хороший слух, зрение, память, был хладнокровен, хорошо ориентировался днем и ночью. По звуку летящего снаряда я мог определить, где он упадет, что помогало владеть ситуацией. Метко стрелял из карабина. За три километра видел танки противника".
Солдат В. Д. Суворов помнит о боевых друзьях-разведчиках, это — Петр Михайлович Дубов, 1919 года рождения, москвич;
Петр Белоусов, 1921 года рождения, из Горловки; Дмитрий Черкасов, 1921 года рождения, из Донецка; Василий Радченко, 1921 года рождения, из Сум. 14 февраля 1942 года в бою под Новочеркасском был тяжело ранен начальник штаба полка капитан Александр Калинович Масленников. Он участвовал в формировании полка в районе Татищеве. Прибыл в полк из 12-й танковой бригады, где был начальником штаба.
Интересно складывалась судьба А. К. Масленникова до того, как он влился в состав 52-го отдельного танкового полка. Родился 25 августа 1921 года в Архангельской области в семье рабочего Мезенского лесопильного завода. После окончания педучилища в 1938 году поступил в Орловское бронетанковое училище имени М. В. Фрунзе, которое окончил с отличием в августе 1940 года и был направлен в Прибалтийский военный округ в 3-й танковый полк 2-й танковой дивизии, где за 11 месяцев исполнял обязанности командира взвода средних танков, командира курсантского взвода и роты, помощника начальника штаба танкового полка.
В этом полку в первый день войны он вступил в бой с немецкими захватчиками. В течение двух месяцев с боями отходил от западной границы через Ригу на Псков и Новгород. Под Новгородом А. К. Масленникова назначили помощником начальника штаба в 45-м танковом полку 28-й танковой дивизии, затем — диспетчером распределительной станции Северо-Западного фронта, а когда стал формироваться 9-й учебный танковый полк, был назначен помощником начальника штаба полка по учебной части. С этой должности он направлен в академию моторизации и механизации имени Ма-линовского (была им. Сталина). Окончил академию Масленников досрочно, в августе 1942 года. В штабе бронетанковых и механизированных войск в Москве он получил назначение на должность заместителя начальника штаба 12-й отдельной танковой бригады, а сразу после ее формирования — в Саратове — убыл под Сталинград. После ранения командира 12-й танковой бригады полковника Кирноса 17 сентября 1942 года и вступления в эту должность начальника штаба полковника Фомичева стал начальником штаба бригады. После расформирования бригады в районе Татищеве Саратовской области А. К. Масленникова назначили начальником штаба 52-го отдельного полка, о чем уже говорилось выше.
Такой славный и прекрасный путь помогли пройти А. К. Масленникову постоянное стремление к учебе, самосовершенствованию, исключительно четкое и пунктуальное выполнение своих обязанностей в бою и в мирной жизни, умение всегда владеть обстановкой, быть командиром, начальником, офицером, действия которого достойны подражания. Он — почетный гражданин г. Орла с 1972 года.
Миус—Тула—Ламинцево—Новый Айдар—Змиев— Днепродзержинск.
Март — декабрь 1943 года.
К началу марта 1943 года полк, находясь в обороне на Миусском плацдарме (западный берег реки в районе села Деми-довка, что северо-западнее Матвеева Кургана), выполнив боевую задачу по расширению плацдарма и его удержанию, передал занимаемый участок другим частям Красной Армии. Он был выведен с плацдарма в район деревни Югино Ростовской области, поступив в резерв Ставки ВГК, и до конца мая 1943 года находился на формировании в Тульском танковом центре Московского военного округа.
В селе Югино произошло важное событие для всех военнослужащих страны: офицерам и солдатам вручили погоны. Это мероприятие правительства положительно сказалось на укреплении дисциплины, организованности армии.
Обстановка ко времени сосредоточения полка в Тульском военном центре характеризовалась устойчивым положением наших войск на всех фронтах борьбы с гитлеровскими войсками. После ожесточенных зимних сражений 1942—1943 гг. на советско-германском фронте наступило относительное затишье. Далеко продвинувшиеся на запад наши войска закрепились на занятых рубежах и перешли к активной обороне. Обе воюющие стороны готовились к новым операциям для достижения своих целей в этой войне. Для нас, советских людей, сражавшихся на фронте и в тылу противника, было ясно, что для полной победы над коварным, жестоким и пока сильным врагом потребуются силы, время, жертвы, предельное напряжение сил и мобилизация всех наших возможностей.
Нам танкистам, начала поступать боевая техника улучшенных образцов — танки Т-34 с усовершенствованной ходовой частью и мотором, самоходно-артиллерийские установки СУ-122 и СУ-152. За три месяца, с 1 апреля по 1 июля 1943 года, количество танков и самоходных установок в действующей армии удвоилось и составило 10 000 единиц. К лету 1943 года в Советских Вооруженных Силах было создано пять танковых армий. Они являлись резервом Ставки ВГК и передавались в оперативное подчинение фронтов, действующих на главных направлениях.
Во время формирования командиры всех рангов и штаб полка усиленно занимались боевой подготовкой, повышением тактической выучки танкистов и подразделений других родов войск, организационно входящих в состав полка (рота автоматчиков, саперный завод, подразделения разведки, связи, тыла и другие). Все обучались в обстановке, максимально приближенной к боевой, днем и ночью.
К 9 июня 1943 года полк без танков был передислоцирован в район СтаробельСка и поступил в подчинение Юго-Западного фронта.
В соответствии с приказом командующего фронтом из района Старобельска полк направился в населенный пункт Алек-сеевка, а затем в район Райгородка. Здесь к 10 июля полк укомплектовали танками из ремфонда фронта. Было получено 32 танка Т-34 и 7 — Т-60. После укомплектования полк был придан 3-й гвардейской армии и получил боевую задачу: быть готовым с установленных оборонительных рубежей поддерживать огнем с места или контратаковать противника в опреде-ленных направлениях. Изучали и оборудовали рубежи на направлениях вероятных действий полка согласно плановой таблице боя 3-й гвардейской армии. Отрабатывали взаимодействие со стрелковыми дивизиями, артиллерией, оборонявшими восточный берег реки Северский Донец. Изучали возможные участки его форсирования с переходом в наступление. Полк стоял в устье р. Айдара, где она впадает в Северский Донец. Это давало возможность заниматься тактической и боевой подготовкой взводов и рот всех родов войск, входящих по штатному расписанию в состав полка.
Вот как об этом говорит командир взвода роты автоматчиков лейтенант Федор Николаевич Тимофеев:
— На склоне большого оврага оборудовали землянки, и началась упорная и ежедневная учеба. С нами, офицерами, проводились разнообразные занятия. Помпотех танковой роты Сидоренко знакомил с материальной частью танков и их боевыми возможностями. Нас учили водить танки, стрелять из танковых пушек и пулеметов. С начальником связи полка капитаном 3. А. Сопильником осваивали танковые радиостанции. Изучали одновременно и танки противника. Почти ежедневно выезжали на рекогносцировку районов предполагаемых боев. Здесь с берегов Северского Донца скрыто мы знакомились с противоположным берегом, занятым немцами, где хорошо просматривалось селение Трехизбенка. Так хотелось его быстрее освободить…
Но главным для нашей роты, которой командовал капитан Петр Степанович Гавриков, все-таки была тактическая подготовка. Мы учились на полном ходу вскакивать на танк, как лихие наездники на коня, а так же на полном ходу соскакивать в нужный момент и в тесном взаимодействии атаковать врага. Трудились, как говорят, до седьмого пота. Но никто не роптал, так как знали: мы учимся тому, что нужно в бою. Эти знания и навыки потом очень пригодились.
Учили нас, автоматчиков, не бояться немецких танков. Мы занимали рубеж обороны, рыли одиночные стрелковые ячейки для стрельбы стоя, а потом несколько наших танков Т-34 проходили по окопам, "утюжа" их. Задача каждого автоматчика состояла в том, чтобы, пропустив танк через свой окоп, быстро выскочить из него, бросить противотанковую гранату или бутылку с зажигательной смесью на моторную часть, то есть уничтожить танк противника, и вступить в бой с пехотой, наступающей за танками. Конечно, вместо гранат и бутылок применялись деревянные болванки.
Однажды на подобном занятии, которое проводилось в ночное время, автоматчик Курашов, уже немолодой с густыми смолисто-черными усами азербайджанец, тучный и неповоротливый, не успел отрыть окоп на нужную глубину. Его мощная фигура по пояс возвышалась над окопом. Недолго думая, Курашов, резко взмахнув рукой, бросил "гранату" в лобовую часть танка. Деревянная увесистая болванка, как на грех, угодила в голову командира машины, который сидел на лобовой установке пулемета и рукой показывал механику-водителю направление движения. Командир танка кувырком скатился с танка на землю. Не видя знаков, подаваемых командиром, водитель остановил танк и высунулся из люка. Курашов тотчас открыл по нему "огонь" из автомата и с криком "Ура!" бросился в атаку и, таким образом, захватил танк вместе с экипажем. Хорошо, что командир танка отделался незначительным ушибом и шишкой на голове. Вообще, получился сначала грех, а после — смех. Но на этом все не кончилось. Курашова посадили в другой окоп, и командир танка, сев за рычаги управления, сам с усердием "проутюжил" его. Курашов вылез из окопа заметно струхнувший, но довольный исходом этой "битвы".
Здесь хочется вспомнить о трагическом случае. В средине июля рота легких танков Т-60 была использована для разведки боем переднего края противника, расположенного на южном берегу Северского Донца. В этой атаке погиб механик-водитель, отец восьмерых детей, бывший председатель колхоза. Фото его сохранилось. Командир полка И. Н. Шкадов предлагал ему раньше передать управление танком другому механику, а самому принять грузовую машину, но он отказался со словами: "Я должен громить фашистов". Это была тяжелая потеря не только для полка. Восемь детей остались сиротами…
12 августа, в соответствии с распоряжением командующего БТ и MB 3-й гвардейской армии полк совершил 75-километровый марш в район Ново-Дубровский и поступил в распоряжение командира 33-го стрелкового корпуса, получив задачу: быть в готовности к переходу и наступление в направлении Рот-Александровки.
С 13 по 15 августа с офицерами, механиками, водителями полка проводилось детальное изучение местности, особенно подступов к переправам через р. Северский Донец. Отрабатывалось взаимодействие с 78-й стрелковой дивизией, в полосе которой предстояло действовать, и ее полками. В час ночи 16 августа было получено боевое распоряжение командующего БТ и MB фронта: совершить марш на станцию Кобанье, погрузиться в эшелоны и следовать через Сватово, Купянск на станцию Граково, где поступить в распоряжение командующего 1-й гвардейской армией.
17 августа полк погрузился и 18 августа, совершив марш, сосредоточился в районе Малиновки.
С утра 20 августа в соответствии с устным распоряжением начальника штаба БТи MB 1-й гвардейской армии полк совершил 40-километровый марш в район города Змиев. 24 августа было передано боевое распоряжение о переподчинении полка 46-й армии. Разумеется, это не лучший вариант использования отдельного танкового полка резерва ГК. За полтора месяца он побывал в подчинении трех армий и двух корпусов. Но война есть война.
24 августа 52-й отдельный танковый полк готовился к наступательным боям во взаимодействии с 236-й стрелковой дивизией в направлении Соколова. Командиры рот, взводов, танков и механики-водители проводили детальную рекогносцировку местности, изучали систему обороны противника на участке Первомайск—Ждановка. К исходу дня полк был готов к наступлению во взаимодействии с 236-й стрелковой дивизией.
Однако в 4 часа 25 августа письменным приказом штаба БТ и MB 46-й армии он выводится из оперативного подчинения 236-й стрелковой дивизии и переходит в подчинение 353-й, готовившейся к наступлению из населенного пункта Казачка. С 5 до 12 часов проводилась рекогносцировка и уточнение задач командиром 353-й дивизии.
Перед фронтом 353-й стрелковой дивизии оборонялись части 355-й пехотной дивизии, гренадерского танкового полка и 6-й танковой дивизии немцев. Это были основательно потре-панные, но еще сохранившие боеспособность части и подразделения.
В течение восьми часов 52-й отдельный танковый полк вел ожесточенный бой и к концу дня во взаимодействии с пехотой овладел Беспаловкой, хутором Рог, южной окраиной и центром населенного пункта Тарановка и хутором Пасеки (все населенные пункты 12-15 километров южнее города Змиев).
Следует отметить, что танковому полку приходилось действовать самостоятельно,— стрелковые части иногда вели бой нерешительно, особенно в атаке переднего края, — но, видя стремительность танкистов, воодушевлялись — активность стрелковых батальонов и полков нарастала. Решительность и смелость в этом бою проявили командиры танковых рот старшие лейтенанты Н. П. Зайцев, А. Я. Бродский, Клыков, А.Я. Топор, командир взвода автоматчиков лейтенант Ф. Н. Тимофеев. Смертью храбрых погибли в бою офицеры — лейтенанты Томиленко, Гобелко, Соколов, младший лейтенант Маслик. Лейтенант Гобелко и его экипаж направили горящий танк на дом, где расположилась фланкирующая огневая точка противника, и уничтожили ее. Экипаж погиб геройской смертью, но расчистил левый фланг для роты, которая атаковала станцию Беспаловка и, таким образом, быстро захватила ее у врага.
Примеров искусных действий танкистов было много. В результате восьмичасового боя было уничтожено 26 орудий, 8 минометов, 8 дзотов, 32 станковых пулемета, около 500 солдат и офицеров противника. Захвачены 2 склада с продовольствием и боеприпасами, 50 подвод с военным имуществом, 2 автомашины и мотоцикл. Подбитые немецкие танки были быстро эвакуированы в наш тыл.
Чувствительные потери произошли и в полку: сгорело 3 танка Т-34, подбито и повреждено в разной степени 6 танков Т-34 и один танк Т-70. Погибли 15 человек личного состава, в их числе 4 офицера.
"Следует оговориться, — вспоминает командир полка И. Н. Шкадов,— что с 25 по 30 августа распоряжением командующего 46-й армией, переданным командующим БТ и MB, 52-й отдельный танковый полк, 513-й отдельный огнеметный танковый батальон и 1816-й самоходный артиллерийский полк объединились в группу, командование которой было возложено на меня — командира 52-го полка. Это логично, так как эти части действовали на направлении главного удара армии в полосе наступления 353-й стрелковой дивизии. Необходимо было не только тщательное взаимодействие, но и единое управление. Должен отметить, что этого мы достигли.
В течение 27,28, 29 и 30 августа 52-й отдельный танковый полк в составе группы во взаимодействии с 353-й стрелковой дивизией вел наступление, завершая прорыв обороны противника, и овладел крупным населенным пунктом Тарановка. На этом рубеже противник беспрерывно переходил в контратаки. С оперативной точки зрения он стремился обеспечить отвод войск и переход к обороне на р. Днепр. В эти дни боев особо отличились старшие лейтенанты Зайцев, Кравцов, Топор, лейтенанты Третьяков, Матвеев, младший лейтенант Клименко. Многочисленные отзывы командиров стрелковых полков 353-й дивизии отмечают отличные действия танкистов 52-го полка, 513-го огнеметного танкового батальона, самоходчиков 1816-го самоходного артиллерийского полка. Командующий 46-й армией генерал-лейтенант Глаголев, анализируя итоги прошедших боев, отметил хорошие действия, организованность и боеспособность 52-го отдельного танкового полка и 513-го отдельного огнеметного танкового батальона.
Кроме того, отмечалось, что пехота нередко отставала от танков и не закрепляла их успех".
В боях за Тарановку весь личный состав полка проявил умение, мужество, храбрость и, как видно из вышеприведенного, самопожертвование во имя святой цели — победить врага и побыстрее изгнать его с родной земли. Вот как об этих сражениях вспоминает командир танкового взвода лейтенант Павел Венедиктович Любачевский:
"25 августа 1943 года наш танковый полк сосредоточился на исходных позициях у опущки леса юго-восточнее Тарановки, ожидая сигнала атаки. Я ознакомил личный состав взвода и десант мотопехоты с предстоящими задачами, ближайшей — овладеть населенными пунктами Пасеки, хутором Рог, последующей — наступая в направлении Тарановки, обойти ее сюга вдоль железной и шоссейной дорог, и, таким образом, отрезать отступающим войскам противника пути отхода в направлении Лозовой, Днепропетровска. Утром над нами появился развед-самолет противника "Фоке Вульф", по нему дали несколько залпов зенитчики, и он удалился. Я обратился к десантникам с шуткой, подбадривая их:
Видно, вы впервые здесь, На переднем крае? Мы, брат, тысячу уж верст В боях наверстали.
В 12 часов 50 минут того же дня по сигналу "атака" мой взвод в составе трех танков взял курс в направлении хутора Пасеки. Вышли с опушки леса, перед нами расстилалась открытая, слегка холмистая местность. Справа шел танк младшего лейтенанта Василия Насонова, правее — танковая рота старшего лейтенанта Клыкова. С левой стороны — танк взвода младшего лейтенанта Осокина и другие танки роты. Машины на предельной скорости рванули вперед на сближение с противником. Я посылал снаряд за снарядом, умудряясь не останавливать танк, который вел мой механик-водитель Новиков. И только в исключительных случаях приходилось пользоваться внутренней связью, передавая команды механику: "Ориентир справа…", "Ориентир слева…", "Увеличить скорость".
Снова и снова даю команду башенному стрелку на очередной снаряд. Враг открыл по нашим танкам ружейно-пулемет-ный и орудийный огонь. Десант соскочил с танков, а мы торопились как можно быстрее сблизиться с противником и одновременно вели непрерывный огонь. Ощущаю, как на пол-ном ходу вздрагивает от выстрелов мой танк, справа у плеча чувствую откат пушки, слышу звон гильз, резкий запах пороховых газов. От интенсивного огня, угара, горячих гильз и перегрева замка танковой пушки экипаж задыхается. По нашим лицам текут ручьи пота. На подступах к деревне пошли ухабы, механик-водитель нервничает, а в моем прицеле от колебаний танка перечеркивается горизонт. Подаю команду механику: "Короткая! Пересеченная местность с кустарником". Танк мгновенно останавливается. Делаю выстрел из пушки. Хлопает замок орудия, сержант Сидоров заряжает второй снаряд и толкает меня в плечо, мол, "готово". Я делаю второй выстрел и подаю механику команду "вперед". Наблюдаю в прицел, рассматриваю впереди лежащую местность, пересеченную, а в селе — холмистую.
Слева деревню огибал сплошной лес, а в деревне изредка виднелись фруктовые деревья, огороды были почти без заборов. Подаю команду: "Влево, через огороды, двигаться к опушке леса, ЧТОБ конце деревни!". Мой танк прошел опушку леса. Было видно, как в окопах перепуганные фашистские солдаты метались из стороны в сторону; мой механик крутанул гусеницами над окопами и рванул полным ходом в направлении данного курса.
И вдруг на холме в огороде наш танк получает сильный удар, на полном ходу делает оборот на 180 градусов и останавливается. Справа под горкой стоял дом. С его крыши хлопнул выстрел, за ним — пулеметная очередь трассирующими пулями. Я немедленно повернул башню с пушкой вправо на 60 градусов и дал по дому несколько пулеметных очередей. Хотел послать еще и снаряд вдогонку, а затем мысленно представил, а если бы здесь жила моя мать? Ведь из этого дома тоже кто-то воюет на фронте? Так на пулеметной очереди и остановился. Противник замолчал. Немедленно направил пушку на опушку леса и сделал несколько прицельных выстрелов и серию пулеметных очередей. В это время механик-водитель вылез через люк днища, убедился, что на левой стороне танка нет гусеницы. Открыл передний люк, а перед ним в десяти метрах лежала распластавшаяся гусеница. Время подходило к вечеру. Вокруг тишина и не слышно пехоты, а наш танк стоит у одинокой яблони в конце огорода. Справа в левом углу огорода стоял маленький домик с замазанными окнами. Местность вокруг танка похожа на западню. Холм, на котором стоим, огибает подковообразный овраг, а с противоположной стороны оврага — сплошной лес. Впереди, за оврагом, идет возвышенность, которая закрывает просмотр местности в этом направлении.
На фронте всегда жизнь и смерть шли рядом, и в этих условиях особенно ярко проявлялись те или иные черты характера солдат и офицеров. Я наблюдал за подчиненными; экипажи двух танков попали в беду (один танк вышел из строя сразу после атаки).
Обстановка у нас была ужасная, каждую секунду смерть смотрела в глаза. Об этом вслух никто не говорил, но видно было все по нашим напряженным лицам. Ну, думаю, еще раз фуганет — и вспоминай как звали.
Мы были полны готовности отразить нападение противника в случае его нападения с любой стороны. Я все время наблюдал через люк и в прицел: башенный стрелок делал обзор поля боя только через люк башни, механик-водитель и радист просматривали местность с тыла через смотровые щели. Рядом со мной сидел башенный стрелок Сидоров. Он побледнел до неузнаваемости. Не отрываясь от наблюдения, окликаю механика-водителя: "Александр Михайлович! Давайте как-то втроем попробуйте подтянуть гусеницу танка, и, может быть, соедините, если хватит траков". "Да ленивец-то заклинило,— говорит механик,— теперь придется, минуя его, через поддерживающие колеса и ведущее натянуть гусеницу. А там как-нибудь при помощи бортовых фрикционов поведу танк". Недолго думая, экипаж приступил к выполнению операции.
Сижу у прицела и мысленно представляю каждого подчиненного, особенно свой экипаж. На Сашу Новикова вполне можно положиться, он не подведет при любых обстоятельствах. Башенный стрелок Сидоров? На него тоже можно надеяться, но только какой-то он сердобольный и все принимает близко к сердцу, старается всем угодить, а мне в особенности. Казалось, что я ему отец, хотя мне самому тогда было всего 26 лет, то есть старше его на семь лет.
Экипаж работает, а я смотрю через открытый люк башни в направлении дома. Вижу: из-за угла дома кустарниками кто-то не спеша идет. Ну, думаю, хозяин пришел узнать, что с нашим танком. Присмотрелся, идет Василий Насонов, развевающиеся черные густые волосы, широкие брови на круглом лице, в руках держит шлемофон. Видно, что он сильно устал, а глаза задумчивые.
Посмотрев на меня голубыми с синевато-стальным отливом глазами, Насонов неторопливо промолвил:
— А мой танк тоже не на ходу.
— Да, плохо,— ответил я, и повеселел: есть с кем разделить горе.
— Павлик,— обращается ко мне Василий Насонов,— что будем делать?
Я ответил, что, постараемся ликвидировать неисправность в танках своими силами, надеяться не на кого, ведь полк ведет бой на всем своем участке фронта. Время шло к закату.
Через некоторое время подошла пехота. Уже стемнело. Танк Василия Насонова отремонтировали, а на моем дополнили траки, собрали гусеницу, соединили ее на поддерживающих колесах через ведущее, минуя заклинивший ленивец, и отбуксировали его на исходную позицию.
В ночь на 26 августа отремонтировали танки, пополнили боеприпасы, горючее, и на следующий день в 12 часов наш полк начал наступление на сильно укрепленный железнодорожный узел Тарановку, где держали оборону войска СС противника.
Подавили огневые точки и пехоту врага. Танк В. Насонова был подбит у высоты. Вдруг правый борт нашего танка содрогнулся от сильного удара. Я почувствовал сильную боль в правой руке, она была раздроблена, ранены ноги, спина с правой стороны изрешечена осколками. Убит башенный стрелок Сидоров. Механик-водитель по внутренней связи сказал, что и он ранен, а радист убит. Преодолев жуткую боль, в азарте боя, я одной рукой продолжал посылать снаряд за снарядом по противнику и поджег немецкий танк. Но тут второй снаряд угодил по нашему танку. Я потерял сознание…
Потом, уже в госпитале, я узнал, что механик покинул танк через мой люк, так как его люк и люк днища заклинило. Когда он начал тормошить меня, я пришел в сознание, и с трудом мы выбрались из танка. Механик дотянул меня до окопа, разорвал штанину, перевязал ногу, руку, спину.
А бой с противником продолжался. День был жарким. Я истекал кровью, опять потерял сознание… И где-то под вечер после боя меня и механиков моего танка и танка В. Насонова подобрали наши. Втащили меня на жалюзи танка и отправили в полевой госпиталь, находящийся на опушке леса восточнее Тарановки. Там меня прооперировали. Рядом лежал мой механик-водитель Новиков Александр Михайлович, а через одну койку — младший лейтенант Зозуля без обеих ног…
Потом я был отправлен в Купянск, а оттуда в Барнаул, где лечился восемь месяцев. Из спины извлекли еще 22 осколка. Должен сказать, что "отремонтировали" меня добротно. Спасибо медицине, полковым и госпитальным врачам.
Вспоминю, как было приятно и трогательно, когда в госпиталь под Тарановкой приехали со мной попрощаться командир полка подполковник И. Н. Шкадов, офицеры А. Фуров, А. Бродский, М. Мухин, Е. Яковлев, В. Насонов, врач М. Рудницкий, начальник связи полка капитан 3. Сопильник, Н. Учеваткин. И всем им говорил, что, несмотря на то, что у меня нет правой руки, буду учиться работать левой и постараюсь не забыть полученную в учебном заведении профессию — буду рисовать левой рукой.
Трудно чувствовать себя тяжело раненым, больным, беспомощным, без правой руки. Уже здесь мне оперировали правое бедро, вынули два осколка и нога выпрямилась. Зашили подбородок американским шовным материалом, удалили разбитые шатавшиеся зубы на нижней челюсти. Словом, врачи сделали "ремонт" полностью. Мне, прикованному к постели, пришлось много передумать. Бессонными ночами тренировался одной левой рукой завертывать сигарету с махоркой и на скорость зажигать спичку. Достиг таких успехов, что выиграл пари у двуруких раненых. Начал учиться писать левой рукой".
Находясь в госпитале, товарищ П. В. Любачевский не знал, что за бои в Тарановке командованием полка он представлен к правительственной награде. Вот, что писалось в наградном листе: "Любачевский Павел Венедиктович, лейтенант, командир взвода средних танков 52-го отдельного танкового полка, 1916 года рождения, украинец, беспартийный, участник Отечественной войны с 20 сентября 1942 года на Сталинградском, Южном, Юго-Западном фронтах, призван в Красную Армию в 1939 году Серогожским РВК Днепропетровской области".
Краткое содержание боевого подвига:
Товарищ П. В. Любачевский в бою показал себя исключительно смелым и мужественным, решительным офицером, умеющим в трудных для него условиях и обстановке организовать своих подчиненных на быстрейшее выполнение боевого приказа командования.
Так, в бою 26 и 27 августа 1943 года в районе хуторов Рог и Пасеки огнем и гусеницами своего танка уничтожил 2 ПТР с расчетами, 2 пулеметные точки и 12 солдат противника.
5 сентября 1943 года при прорыве сильно укрепленной обороны противника в районе высот 199,5 и 200,5 уничтожил батарею ПТО, мешавшую продвижению наших танков, гусеницами раздавил 4 огневые точки, сжег средний танк противника и уничтожил около взвода пехоты противника, давая возможность этим самым продвигаться нашей пехоте и танкам.
В этом бою при третьей атаке танк был подбит артогнем противника. Несмотря на то, что заряжающий был убит, а тов. П. В. Любачевский тяжело ранен (ему оторвало руку), он продолжал выполнять поставленную задачу до тех пор, пока не потерял сознание.
За мужество, храбрость и стойкость, проявленные в боях с немецкими захватчиками, он удостоен правительственной награды — ордена Ленина. Указ Президиума Верховного Совета СССР от 22.02.1944 года. У него сохранилась фотография, на которой вручал орден М. И. Калинин.
В заключение: о Любачевском П. В. можно сказать, что постоянное стремление к приобретению знаний, умение, настойчивость в достижении целей, храбрость, мужество сделали его человеком, гражданином страны с большой буквы.
В воспоминаниях И..Н. Шкадова в числе отличившихся в боях за овладение Тарановкой назван командир взвода автоматчиков Тимофеев Ф. Н. Вот что рассказывает сам товарищ Тимофеев:
"При освобождении Тарановки в качестве танкового десанта участвовала и наша рота автоматчиков. Мой взвод действовал совместно с танковой ротой старшего лейтенанта Зайцева. Во время атаки в направлении южной части села был подбит один танк. Снарядом оборвало гусеницу и загорелась резина на катках. С группой автоматчиков под огнем противника мы потушили возникший пожар, помогли экипажу заменить два трака, натянуть гусеницу. На это ушло немного времени. Но в это время осколком снаряда ранило механика-водителя, и он выбыл из строя. Что делать? Поскольку я еще в период подготовки к боям хорошо овладел вождением танка, то надел танковый шлем раненого механика, сел за рычаги управления и по командам командира танка повел машину полным ходом вперед. Присоединились к другим танкам роты и вели бой до тех пор, пока не освободили весь населенный пункт. Такая существовала в нашем полку взаимовыручка в бою. Вот еще один пример мужества и взаимовыручки в бою за Тарановку: лейтенант Яков Иванович Никитин, командир танкового взвода, вспоминает: "В бою под Тарановкой, используя свой подбитый танк как неподвижную огневую точку и ведя огонь по врагу, вызвал огонь на себя, чем отвлекал огонь противника от наступавших наших танков. Разорвавшимся снарядом на башне был контужен, но от эвакуации в госпиталь отказался и лечился в полковом медицинском пункте до октября 1943 года".
Приведенные боевые эпизоды боев за Тарановку говорят о том, что война — тяжелый повседневный труд, это жизнь в экстремальных условиях. Это кровь, грязь, смерть. Но и великий подвиг человеческого духа. Очень хотелось бы, чтобы в суете благополучного бытия читатель задумался над тем, что есть истинные нравственные ценности. Целое поколение свято хранило эти ценности, оплатив их собственной кровью. Нам хотелось бы, чтобы молодежь будущих поколений чувствовала свою сопричастность с нами, тогда восемнадцатилетними, и хотя бы мысленно прошла с «ами по тяжелым дорогам войны, для многих безвозвратным…"
Полк продолжал вести боевые действия. Из воспоминаний командира полка: "ВО часов 30 минут 31 августа на основании распоряжения командующего БТ и MB 46-й армии 52-й полк выбывает из 353-й стрелковой дивизии и с 1 сентября поступает в подчинение 409-й стрелковой дивизии.
В течение двух дней отрабатывалось наступление 409-й дивизии во взаимодействии с 52-м полком. В ночь с 3 на 4 сентября полк вышел на исходные позиции, но атака не состоялась, а в 9 часов 4 сентября распоряжением командующего БТ и MB 46-й армии полк поступает в подчинение 236-й стрелковой дивизии. В течение дня улаживаются все остальные вопросы организации боя и управления им , и к 1 часу 5 сентября полк выходит на исходные позиции, где уточняются направле-ние атаки, задачи, непосредственное взаимодействие со стрелковыми ротами, батальонами и полками, с саперами и артиллерией. В 10 часов 30 минут после огневой подготовки вместе с пехотой на максимальных скоростях полк атакует оборону немцев, прорывает ее и овладевает опорным пунктом — совхозом "Красный гигант". Противник оказал упорное сопротивление; активно действовала его противотанковая артиллерия. Самоходные установки "Фердинанд", танки "Тигр", "Пантера", неоднократно контратаковали подразделения 52-го полка в районе совхоза, отрезав пехоту от танков. Несмотря на тяжелую обстановку, танкисты действовали самоотверженно. Одним из первых на передний край противника ворвался танк командира взвода лейтенанта В. Т. Евтушенко. Пример командира воодушевил взвод. Лейтенант Евтушенко огнем и гусеницами уничтожил 2 танка, 2 противотанковых орудия, подавил 4 пулеметные точки и взводный опорный пункт. В ходе боя танк глубоко проник в оборону противника, но был подожжен. Горящий танк продолжал обрушивать огонь на противника, пока не расстрелял весь боекомплект. Экипаж погиб вместе с танком. Коммунист лейтенант В. Т. Евтушенко был посмертно награжден орденом Отечественной войны I степени; орденами награждены и все члены экипажа танка. В этом бою самоотверженно сражалась рота автоматчиков капитана П. С. Гаврикова. Особенно отличилось отделение младшего сержанта В. Д. Асланова, действовавшее как танковый десант. Асланов лично забросал гранатами минометный расчет. В этом бою он погиб. Подвиг его отмечен орденом Отечественной войны I степени.
В результате 10-часового боя в районе совхоза "Красный гигант" 52-й полк уничтожил 6 тяжелых танков, 13 орудий, 21 пулеметных и минометных точек, около 250 солдат и офицеров противника.
Немалые потери понес’ и полк: сгорело 5 танков Т-34, подбиты один средний и один легкий танки, погибли 15 солдат и офицеров, ранены 9 человек. К исходу дня 6 сентября полк был выведен в резерв командующего армией — восстанавливал танки, пополнялся запасами. 11 сентября 52-й и 224-й отдельные танковые полки, 17-й гвардейский отдельный танковый полк и 513-й отдельный огнеметный танковый батальон вновь соединились под моим командованием. Правда, всего в этой группе насчитывалось менее 30 танков Т-34, английских "Матильд" и Т-70.
В 10 часов 10 минут 12 сентября во взаимодействии с 223-й стрелковой дивизией группа перешла в наступление в направлении хуторов Лазуревичи, Бузовый. Танки и пехота овладели высотами в районе Лазуревичей, но были атакованы пехотой противника, поддержанной двенадцатью "Тиграми" и самоходными установками "Фердинанд". Контратака была отбита, и к 20 часам достигнутый в результате наступления рубеж полностью восстановлен.
В этих боях особо отличились экипажи роты старшего лейтенанта Клыкова и взвод лейтенанта Пумпура. За день боя их танки израсходовали по три боекомплекта. Это был беспрерывный огонь по фашистам.
С 13 на 14 сентября 52-й полк вместе с 1037-м стрелковым полком предпринял ночную атаку, завершившуюся успешным освобождением хуторов Лазуревичи и Бузовый.
14 сентября полк, приняв танки от 17-го гвардейского отдельного танкового полка, 5130-го отдельного противотанкового батальона был выведен в резерв командующего 46-й армии и к 14 часам сосредоточился в совхозе "Борки". В 10 часов 15 сентября в полк прибыл командующий 46-й армией генерал-лейтенант В. В. Глаголев. Он приказал к 13 часам переместиться в колхоз "Ефремовка", поступить в распоряжение командира 236-й стрелковой дивизии и быть готовым действовать в составе подвижной группы армии. "Конкретные задачи, — сказал он, — будут поставлены командиром дивизии полковником И. И. Фесиным". Побеседовав с офицерами, солдатами, сержантами, командующий поблагодарил за боевые действия в составе 52-го отдельного танкового, 1816-го самоходного артиллерийского полка (4 танкового САУ—76), диви-зиона ИПТАП, артиллерийского дивизиона 76-мм пушек, батальона пехоты на машинах под командованием заместителя командира дивизии полковника Лукина, и поставил задачу прорвать поспешно занятую оборону на участке высот 163,4 и 180,2 и овладеть ими, в последующем развивать наступление на населенные пункты Шляховая, Ленинский завод, овладеть районами Казачий Майдан, Петровский, Ленинский завод, Шляховая и тем самым отрезать противнику пути отхода, в дальнейшем быть готовыми идти на Красноград.
Потери в полку были значительные: сгорело 7 танков, погибли 32 человека — солдаты, сержанты и офицеры, ранены несколько человек, в том числе начальник связи полка капитан 3. А. Сопильник. Хотя ранение было тяжелым, Сопильник от транспортировки в госпиталь отказался и лечился при санчасти полка. К концу октября 1943 года он уже был в строю".
О смелых, дерзких действиях полка высоко отозвались камандирподвижной группы полковник Лукин и командир 236-й стрелковой дивизии полковник Фесин. В этих ночных боях особенно отличились подразделения танков лейтенантов Воеводина, Волюкова и старших лейтенантов Клыкова и Топора.
Следует отметить что такие, наспех созданные подвижные группы, были недостаточно эффективны. Не имея штатных органов разведки и управления, командир группы возложил ведение разведки ночью на стрелковый батальон. Подразделение, ушедшее в разведку, доложило: село Пар. Шляховая свободно, противника нет. И пошло дальше, фактически пройдя через другой населенный пункт, а в Пар. Шляховая оказалась засада из танков "Тигр", самоходных установок "Фердинанд", пехоты и артиллерии. "Хорошоеще, чтоя, — говорит И. Н. Шкадов, —остановил полк и послал в разведку танковую роту". Подойдя к селу в колонне, она оказалась под перекрестным огнем "Тигров", "Фердинандов" и противотанковой артиллерии. Но это была разведка. Потери — 5 сгоревших танков. Основные силы были сохранены. Сделав свое дело, засада немцев отошла. Это был для меня урок: всегда, в любых условиях хорошо готовить и тщательно вести разведку, здесь не надо надеяться на "дядю".
С подходом главных сил армии полк был выведен в резерв и сосредоточен в населенном пункте Ленинский завод. Оставшиеся танки в большинстве требовали капитального или среднего ремонта и отправились соответственно на ремонт. Личный состав занимался боевой подготовкой подразделений до 13 октября.
14 октября 52-й полк, приняв танки от 224-го отдельного танкового полка, 17-го гвардейского танкового полка, 11-й отдельной танковой бригады и частично из ремфонда фронта, к утру 15 октября вышел в район населенного пункта Елизаве-товка (12 километров севернее Днепродзержинска, на левом берегу Днепра). С этого времени начинается непосредственная подготовка к освобождению города Днепродзержинска.
На следующий день в полк прибыл командующий БТ и MB 46-й армии полковник Мельников и ориентировал, что в ближайшие дни в распоряжение армии прибудут переправочные средства.
Полку быть готовым к переправе, а после действовать вместе с 353-й стрелковой дивизией.
Оперативная обстановка была следующей: согласно директиве командующего Юго-Западным фронтом от 19 октября войска 46-й армии, наступая с Аульского плацдарма, во взаимодействии с 8-й гвардейской армией, наступающей с плацдарма Войсковое и Вовничи, должны были окружить и уничтожить Днепродзержинско-Днепропетровскую группировку противника. В соответствии с замыслом командующего и разработанным планом по освобождению Днепродзержинска 46-я армия наносила главный удар в общем направлении на Кринички (районный центр Днепропетровской области 20 километров южнее Днепродзержинска) силами 353-й и 236-й стрелковых дивизий. Таким образом, 52-й ОТП и 353-я стрелковая дивизия предназначались для действий на направлении главного удара армии.
Река Днепр в районе Днепродзержинска и Днепропетровска являлась крайне выгодным оборонительным рубежом, представляя большие трудности для наступающей стороны. Приказ Гитлера от 21 сентября 1943 года запрещал немецким войскам оставлять рубеж Днепра и предписывал организовать прочную зимнюю оборону.
46-я армия, войска которой в августе — сентябре 1943 года вели боевые действия по освобождению левобережной Украины, к концу сентября вышли на левый берег Днепра на фронте Паньковка—Елизаветовка (Паньковка— 15 километров северо-западнее, Елизаветовка — 12 километров севернее Днеп-родзержинска).
46-я армия получила задачу отбросить немцев на этом участке на правый берег реки Днепр.
К 24 сентября ее передовые части подошли непосредственно к прибрежной зоне Днепра, отражая сопротивление частей 62-й и 15-й пехотных дивизий противника, прикрывающих отход немецко-фашистских войск через Днепр в районе переправы Сошиновка — Аулы (15 километров западнее Днепродзержинска).
Отступая, противник взорвал мосты и паромы на переправах через Днепр. В составе 46-й армии на левом (северном) берегу Днепра действовали 31-я, 236-я, 409-я, 223-я и 353-я стрелковые дивизии. В 15 часов 25 сентября командир 236-й стрелковой дивизии полковник Фесин И. И. получил боевой приказ — с наступлением темноты форсировать Днепр в районе Сошиновка — Аулы. В ночь с 25 на 26 сентября лодками на южный берег начал переправляться разведотряд дивизии. В боевом донесении 46-й армии № 016/оп на 8часов ЗОминут 26 сентября отмечается: "Части 46-й армии, продолжая очищать северный берег р. Днепр на Днепродзержинском направлении, частью сил 236-й стрелковой дивизии в 3 часа 30 минут 26 сентября форсировали р. Днепр в районе Аулы и в 6 часов ведут бои на северной окраине Аулов" (ЦАМО. ф. 401, оп. 9511, д. 175, л. 9).
Вслед за разведотрядом переправился на рыбачьих лодках 509-й стрелковый полк дивизии.
Отбив 6 контратак противника силами двух батальонов пехоты, поддержанных танками и самоходными орудиями, 509-й стрелковый полк овладел юго-восточной окраиной Сошиновки. Действия полка поддерживались огнем артиллерии с левого берега Днепра. К утру 27 сентября 236-я стрелковая дивизия (без дивизионной артиллерии) полностью переправилась на южный (правый) берег. Во второй половине дня дивизии удалось овладеть районом церкви в с. Сошиновка, что несколько расширило плацдарм на южном берегу Днепра.
В ночь с 26 на 27 сентября вслед за 236-й стрелковой дивизией на южный берег переправилась 31-я стрелковая дивизия (командир полковник В. 3. Степанов). К 6 часам 28 сентября 31-я стрелковая дивизия в результате ночного боя вышла на южную окраину Сошиновки. Из-за отсутствия паромов и пон-
61
тонов переправить дивизионную артиллерию этих двух дивизий не удалось.
27 сентября на участке южнее Куриловки (4 километра севернее Днепродзержинска) передовыми отрядами на подручных средствах начала форсировать Днепр 409-я стрелковая дивизия. Из-за сильного артиллерийско-минометного огня противника южного берега не достигла, овладев только тремя островами (1 километр севернее Днепродзержинска).
В этот же день разведывательные группы 394-й стрелковой дивизии в районе урочища Беречино-Кировский (12 километров северо-восточнее Днепродзержинска) также начали переправляться на правый берег Днепра, но под ожесточенным натиском противника вынуждены были прекратить форсирование на этом участке.
28 сентября (в районе Сошиновки) на правый берег переправился 1039-й стрелковый полк 223-й стрелковой дивизии.
29 сентября части 46-й армии силами 236-й, 31-й стрелковых дивизий и одного полка 223-й стрелковой дивизии вели наступательные бои по удержанию и расширению плацдарма в районе Сошиновка—Аулы. В 16 часов 30 сентября 223-я стрелковая дивизия продолжала форсирование Днепра и к 3 часам 1 октября в полном составе сосредоточилась в с. Сошиновка.
В ночь на 1 октября 394-я стрелковая дивизия передовым отрядом 808-го стрелкового полка в количестве 100 человек форсировала Днепр в районе Тритузная (восточный пригород Днепродзержинска). В течение дня передовой отряд вел непрерывный бой с танками, бронетранспортерами и пехотой противника.
Бронетанковые части 46-й армии: 1816-й, 1889-й самоходные артиллерийские, 224-й, 52-й отдельные танковые полки и 513-й отдельный танковый батальон 1 октября находились на левом берегу Днепра, в районе севернее и северо-восточнее Сошиновки. В ночь на 3 октября и в течение ночи на 4 октября на участке Сошиновка—Аулы на правый берег вышла 353-я стрелковая дивизия. В ночь с 3 на 4 октября удалось переправить на южный берег часть сил артиллерии 236-й, 223-й и 31-й стрелковых дивизий.
В течение 5 и 6 октября на южный берег переправилась 394-я стрелковая дивизия и заняла оборонительные рубежи в районе с. Сошиновка.
Ночью с 11 на 12 октября 236-я стрелковая дивизия, которая первой форсировала Днепр в районе Сошиновки, сдала свой участок обороны на южном берегу частям 394-й стрелковой дивизии и по приказу командующего армией переправилась на северный (левый) берег в районе с. Паньковка с последующей задачей занять оборону в 4 километрах севернее Днепродзержинска. 223-я стрелковая дивизия, передав полосу обороны частям 31-й стрелковой дивизии, также переправилась на левый берег Днепра для совершения марша в расположение войск 2-го Украинского фронта.
Во второй половине октября войска 46-й армии продолжали оборону левого берега Днепра и прочно удерживали плацдарм на правом берегу в районе Аулы—Сошиновка, совершенствовали оборонительные сооружения опорных пунктов, проводили разведку боем в направлении населенных пунктов Воскобойня, Романково (7 километров западнее Днепродзержинска).
В ночь с 16 на 17 октября на правый берег были переправлены самоходные орудия 1816-го самоходно-артиллерийского полка и минометы 462-го минометного полка.
18 октября начальник штаба 52-го отдельного танкового полка майор Петр Федорович Тулов с ротой управления в районе с. Сошиновка переправился на правый берег Днепра с задачей произвести разведку обороны противника и решить вопросы взаимодействия с 353-й стрелковой дивизией, которой полк придавался на этот период.
В ночь с 20 на 21 октября полк в полном составе переправился на правый берег Днепра и занял оборону южнее Сошиновки (16 километров западнее Днепродзержинска).
Погрузкой танков на паромы руководил непосредственно заместитель командира полка по технической части майор Михаил Алексеевич Негров. Вот что он вспоминает: "Как сейчас вижу. Ставим первый танк на паром командира взвода лейтенанта Василия Николаевича Насонова. Механиком-водителем на этом танке был старшина Иван Дмитриевич Лисюткин. Поехал на плацдарм, разгрузил, посмотрел причал на плацдарме. Затем возвратился на левый берег, проинструктировал все экипажи танков, как действовать на пароме при форсировании реки, как и когда трогать танк после закрепления парома у причала. Танки переправлялись по одному на пароме. Паром буксировал катер. Установили телефонную связь с плацдармом между НП полка на пладцарме и исходными позициями на левом берегу; радиосвязь была в резерве, готовая к работе. Переправа прошла скрытно, без потерь со стороны экипажей танков. Во время артналета днем 20 октября был тяжело ранен командир разведвзвода старший лейтенант Анатолий Дмитриевич Кольцов".
Группировка сил по освобождению Днепродзержинска продолжала усиливаться: 21 октября в состав 46-й армии для участия в боевых действиях прибыли 20-я гвардейская, 152-я, 6-я, 195-я стрелковые дивизии и части усиления: 518-й пушечный артиллерийский, 525-й минометный, 174-й истребительный противотанковый, 579-й и 580-й зенитные артиллерийские полки, 358-й армейский инженерный батальон. К исходу 20 октября 6-я стрелковая дивизия двумя полками переправилась на правый берег в район севернее Аулов. В ночь с 21 на 22 октября вся дивизия сосредоточилась в этом районе, 20 октября группа в количесте двух рот 544-го стрелкового полка, 152-й стрелковой дивизии форсировала Днепр в районе Сухачевка— Диевка (14 километров восточнее Днепродзержинска). 22 октября полностью переправилась на южный берег Днепра и заняла оборону на юго-восточной окраине Сошиновки 20-я гвардейская стрелковая дивизия.
Такая тактическая обстановка сложилась перед генеральным сражением за Днепродзержинск.
И. Н. Шкадов вспоминает обстановку перед этим боем: "21 октября 1943 года я прибыл к командиру 353-й стрелковой дивизии, доложил о состоянии полка и ознакомился с обстановкой. В полосе предстоящего наступления дивизии и полка активную оборону занимали части 62-й пехотной дивизии противника. Дивизия должна занять оборону на рубеже: высоты перед разъездом Воскобойня — озеро Круглое (2 километра севернее Романково, 6 километров западнее Днепродзержинска) . 46-я армия наносит главный удар своим правым флангом силами усиленной 353-й стрелковой дивизии, обходя Днепродзержинск с юго-запада в общем направлении на Кринички.
В течение 21 октября проводилась организация боя и взаимодействия, особенно тщательно с 1147-м стрелковым полком, прорывавшим оборону и наносившим главный удар в полосе наступления дивизии, в направлении высоты 164,2 (1 километр южнее Воскобойни, 6 километров западнее Днепродзержинска). В ночь на 22 октября 353-я стрелковая дивизия произвела перегруппировку и заняла исходное положение для наступления. 52-й отдельный танковый полк вышел на исходные позиции для атаки.
В 9 часов 23 октября войска армии начали наступление на Аульском плацдарме. После 40-минутной артподготовки полк на максимальной скорости массированным огнем атаковал передний край обороны противника, прорвал его и овладел высотой 164,2, что в 6 километрах западнее Днепродзержинска. В течение дня враг предпринял 8 контратак, но наши части, отразив их, продвинулись еще на 2—4 километра. В течение 23 октября полк во взаимодействии с частями первого эшелона дивизии уничтожил противника на гребне и южных скатах высоты 164,2, овладел разъездом Воскобойня и развил наступление на Кринички, обходя Днепродзержинск с юго-запада. Ожесточенность боев на этом рубеже объяснялась стремлением немцев обеспечить отход Днепропетровской и Днепродзержинской группировок войск на запад и юго-запад.
Двухдневные ожесточенные бои частей 353-й стрелковой дивизии и других соединений 46-й армии завершились прорывом обороны противника, хотя Гитлер заявлял: "Скорее Днепр потечет вспять, нежели русские преодолеют его". Но темпы продвижения стрелковых дивизий были невысокими, так как враг продолжал оказывать сопротивление на каждом тактически выгодном рубеже, на каждой высоте, беспрерывно нанося удары с воздуха. Танкисты вели обстрел опорных пунктов противника, отражали контратаки, обеспечивали продвижение стрелковых частей и подразделений. В боях 23 октября героически сражались подразделения и экипажи старшего лейтенанта П. А. Образа, капитана Н. П. Зайцева, лейтенанта Н. В. Ягунова, лейтенанта В. Н. Насонова. Экипаж среднего танка лейтенанта Ягунова одним из первых ворвался на высоту 164,2. Под сильным артиллерийским огнем, маневрируя на поле боя, уничтожил 75-мм пушку, 3 миномета, 2 дзота, наблюдательный пункт и много пехоты противника. За мужество и отвагу лейтенант Ягунов приказом командующего бронетанковыми и механизированными войсками 46-й армии № 07/н от 4.11.1943 года награжден орденом Отечественной войны I степени. Этим же приказом командир взвода средних танков старший лейтенант Образ за личную смелость и умелое коман-дование подразделением награжден орденом Отечественной войны II степени.
24 октября части 353-й стрелковой дивизии с тяжелыми боями продвигались вперед. В журнале боевых действий 353-й стрелковой дивизии за 24 октября записано: "Противник оказывает сильное сопротивление наступающим частям дивизии, беспрерывно предпринимая контратаки. С 8 часов 20 минут до 8 часов 50 минут 33 самолета противника Ю-88 бомбили боевые порядки 1145-го стрелкового полка, разъезд Воскобойня и Аулы.
…Дивизия продолжала наступление. Отбив 8 контратак, вышла на рубеж.
1149-й стрелковый полк — балка 600 и севернее высоты с отметкой 156,0;
1145-й — грейдерная дорога 700 метров севернее отметки 172,9;
1147-й стрелковый полк — резерв командира стрелковой дивизии, балка 1 километр южнее отметки 164,2.
24 октября дивизия с приданными частями продвинулась в южном направлении всего на 4 километра. В этот же день 52-й отдельный танковый полк получил задачу во взаимодействии с 1147-м стрелковым полком уничтожить огневую систему противника на высотах 174,1 и 172,9 (5 километров южнее ст. Воскобойня). К исходу дня задача была выполнена, и полк получил возможность развивать наступление на Кринички.
Двухдневные ожесточенные бои частей 46-й армии значительно подорвали силы противника, обороняющего Днепродзержинск. 24 октября к 18 часам в район разъезда Воскобойня вышла переправившаяся на правый берег Днепра 195-я стрелковая дивизия. Она заняла исходные позици и с утра 25 октября была введена в бой с левого фланга 353-й стрелковой дивизии. Используя ее успех, завязала бои на юго-западной окраине города Днепродзержинск. К этому времени 52-й отдельный танковый полк совместно с частями 353-й стрелковой дивизии, обходя Кринички, овладел их юго-восточной окраиной и примыкающими высотами: 156,6 и 152,9 (2-3 километра юго-восточнее Криничек). В дальнейшем получили задачу от прибывшего в полк командующего БТ и MB армии полковника Мельникова: стремительно развивая наступление, с ходу овладеть населенным пунктом Новоселовка, перерезать дорогу Днепропетровск—Кривой Рог и не дать противнику отойти на запад, одной танковой ротой автоматчиков блокировать дорогу Днепродзержинск—Днепропетровск, препятствовать движению немцев из Днепродзержинска на Днепропетровск. Противник был вынужден поспешно отходить на юг и юго-запад.
Совместными активными обходными действиями 353-й стрелковой дивизии, 52-го отдельного танкового полка с юго-запада и 195-й стрелковой дивизии с севера, запада и юго-запада город Днепродзержинск был относительно быстро — уже к 13 часам 25 октября — очищен от фашистов. Активно действовали при этом члены подпольной партийной организации города во главе с Казимиром Францевичем Ляудисом, комсомольское подполье. Они не допустили взрывов многих объектов, уничтожали бежавшие немецкие подразделения. Противник поспешно отходил на юг, так как с запада и юго-запада пути отхода фактически были отрезаны. 353-я стрелковая дивизия, овладев Криничками, продвигалась за 52-м отдельным танковым полком на Новоселовку. Шоссе Днепропет-ровск—Кривой Рог было захвачено на участке возле Новоселовки и восточнее. Танковая рота с десантом автоматчиков вышла на шоссе Днепродзержинск—Днепропетровск южнее Днепродзержинска.
В донесении командующего 46-й армией командующему войсками 3-го Украинского фронта от 25 октября говорилось, что среди частей, отличившихся в боях за город Днепродзержинск, отмечен и 52-й отдельный танковый полк. 26 октября до нас, танкистов, дошла радостная весть: наш полк как особо отличившийся, назван в приказе Верховного Главнокомандующего.
Приводим выписку из приказа:
"Генералу армии Малиновскому.
Войска 3-го Украинского фронта при решающем содействии с фланга войск 2-го Украинского фронта под командованием генерала армии Конева, продолжая успешные наступательные действия на правом берегу Днепра, сегодня, 25 октября, штурмом овладели областным центром Украины городом Днепропетровск и городом Днепродзержинск (Камен-ское) — важнейшими промышленными центрами юга нашей страны и крупными узлами обороны немцев в излучине реки Днепр.
В числе особо отличившихся:
… 52-й отдельный танковый полк подполковника Шкадова И. Н.
В ознаменование одержанной победы соединениям и частям, отличившимся в боях за освобождение городов Днепропетровск и Днепродзержинск, присвоить наименование "Днепропетровских" и "Днепродзержинских".
Впредь соединения и части именовать:
…52-й Днепродзержинский отдельный танковый полк…
За отличные боевые действия объявляю благодарность всем руководимым вами войскам, участвовавшим в боях за освобождение Днепропетровска и Днепродзержинска.
Верховный Главнокомандующий Маршал Советского Союза
И. Сталин 25 октября 1943 года (№ 36)"
Теперь уже 52-й Днепродзержинский отдельный танковый полк 26 октября получил задачу во взаимодействии с 1147-м стрелковым полком 353-й Днепропетровской стрелковой дивизии атаковать противника в районе высоты 136,6 (1 километр западнее Нововоскресенской). В этом бою было уничтожено 8 пулеметных точек, 6 орудий, 3 дзота, 7 блиндажей, 2 самоходных установки, 4 миномета, до 400 солдат и офицеров противника. Сбивая арьергарды с занимаемых, тактически выгодных, рубежей, дивизия и полк преследовали отходящего противника. В этих условиях стрелковые части, естественно, отставали от танков. "Должен отметить,— говорит в своих воспоминаниях командир полка И. Н. Шкадов,— что взаимодействие с 353-й стрелковой дивизией, ее полками, артиллерией, саперами поддерживалось постоянно на высоком организационном уровне. Как только танки встречали сильное огневое сопротивление, тотчас на помощь приходила артиллерия. Иногда противник, пропустив танки, отсекал пехоту пулеметным и минометным огнем. В этом случае, продолжая наступление, танкисты наносили удары по опорным пунктам с тыла и фланга, обеспечивая продвижение пехоты. У меня, как у командира танкового полка, за в’ремя боев за Днепродзержинск сложились хорошие отношения и взаимопонимание с командирами стрелковых полков и командованием 353-й стрелковой дивизии.
27 октября наш танковый полк распоряжением командующего 46-й армией выведен из оперативного подчинения 353-й дивизии и передислоцирован в район Семеновки (18 километров юго-западнее Днепродзержинска), где был придан 20-й гвардейской стрелковой дивизии и получил задачу наступать в направлении на Красный Став, Софиевка (30—50 километров юго-западнее Днепродзержинска), где противник остатками 62-й и 387-й пехотных дивизий огнем и контратаками пытался прикрыть отход войск запорожской группировки в западном направлении. К 22часам 28 октября полк, обходя с флангов, нанес удар немцам и овладел населенным пунктом Красный Став, а затем Вадино. В середине дня 29 октября была освобождена Софиевка, а к исходу дня танки вели бой на высоте 151,6 в районе Кудашевки. 30 октября командир 20-й гвардейской стрелковой дивизии поставил полку задачу: обеспечить стрелковыми полками освобождение с. Потоки и хутора Надия. К исходу дня враг был выбит из этих населенных пунктов. В бою 30 октября танкисты уничтожили 5 орудий, 11 пулеметов, 6 минометов, 3 блиндажа, один дзот противника. И в этих боях танкисты и автоматчики полка сражались героически.
Приказами командующего бронетанковыми и механизированными войсками 46-й армии № 08/н от 24 ноября и № 09/н от 15 декабря 1943 года 22 воина полка за бои с 25 по 30 октября были удостоены высоких правительственных наград. Среди них командир среднего танка лейтенант Р. С. Кряжев, танк которого в населенном пункте Надия сражался в тылу противника, и обеспечил быстрый захват хутора стрелковым батальоном. За этот подвиг лейтенант Кряжев награжден орденом Отечественной войны I степени. Помощник командира взвода автоматчиков старший сержант А. Д. Музиченко с 24 по 30 октября, возглавляя танковый десант, действовал смело и инициативно, 26 октября в районе Криничек, рискуя жизнью, уничтожил 75-мм пушку противника, мешавшую продвижению танков и пехоты. За этот подвиг он награжден орденом Отечественной войны II степени. Танковая рота под командованием капитана Н. П. Зайцева активным маневром, обходом и атакой с флангов сел Красный Став, Вадино и Софиевка вынуждала немцев отходить. Стрелковые подразделения с ми-нимальными потерями овладели названными населенными пунктами. Капитан Зайцев награжден за эти бои орденом Александра Невского.
Во взаимодействии с 20-й гвардейской стрелковой дивизией полк продолжал идти вперед. Сопротивление противника нарастало. Приходилось прорывать каждый рубеж. Росли потери наших войск. В соответствии с приказом командующего 46-й армией вместе с 20-й гвардейской стрелковой дивизией 52-й отдельный танковый Днепродзержинский полк перешел к обороне. Затем был выведен во второй эшелон, готовил рубеж обороны и линии развертывания контратак. В конце 1943 года он выведен в резерв 3-го Украинского фронта и пополняется танками из ремфонда фронта, находясь в постоянной готовности для ведения боевых действий в случае экстренной необходимости.
Военные советы 46-й армии и 3-го Украинского фронта высоко оценили боевые действия полка в боях за правобережную Украину и представили его к награждению орденом Красного Знамени. Вот выписка из
Указа Президиума Верховного Совета СССР:
"О награждени орденами воинских частей бронетанковых и механизированных войск Красной Армии.
За образцовое выполнение боевых заданий командования на фронте борьбы с немецкими захватчиками и проявленные при этом доблесть и мужество наградить:
Орденом Красного Знамени 52-й отдельный танковый Днепродзержинский полк
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. И. Калинин
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. Ф. Горкин
Москва, Кремль, 11 марта 1994 г. № 216/327"
Жизнь и деятельность на фронте состояла не только из боевых действий, бывали и передышки. Что волновало нас тогда и волнует ныне?!
Мы, танкисты, 52-го отдельного танкового Днепродзер-жинского ордена Красного Знамени полка, представители более чем 30 наций и национальностей нашей страны, получили имя днепродзержинцев. Для жителей этого города день 25 октября стал городским праздником, торжественно отмечаемым ежегодно. Мы подружились с этим городом, его людьми, коллективами предприятий, школ, музеев. Эта дружба в 1943 году скреплена кровью и жизнью наших танкистов, погибших при освобождении, а в мирное время культурными и трудовыми связями. Некоторые танкисты после демобилизации стали жителями Днепродзержинска и активно трудились в производственных коллективах города. Это командир танковой роты Алексей Григорьевич Матвеев, водитель автомашины Валентин Петрович Сторожко, воспитанник полка, названный сыном полка, Григорий Кириллович Савенков. Все трое создали в родном для нас городе семьи, вырастили сыновей и дочерей и трудились, умножая экономическую мощь своего города. Наименование города, населенных пунктов, плацдармов стали для нас символами боевой славы, храбрости, дружбы и па-мятью о погибших при освобождении Днепропетровской области. Для будущих поколений, наших потомков и жителей Днепродзержинска, думается, будет интересно знать политические, социальные, культурные, географические подробности об упоминаемых здесь населенных пунктах, в том числе и о Днепродзержинске, а также сведения о некоторых людях, сражавшихся плечом к плечу вместе с нами, в то грозное, трагическое и героическое время.
Днепродзержинцы хорошо помнят горькое начало войны. Возглавляемые городской партийной организацией, они создавали в те дни фронтовые бригады, поставляя фронту металл, вагоны и другую продукцию. Когда враг подходил к городу, рабочие эвакуировали на восток основное оборудование заводов. Металлурги — в Магнитогорск, вагоностроители — в Нижний Тагил, химики — в Чирчик. Все, кто мог держать винтовку и трудиться, ушли на фронт или выехали в тыл рабо-тать. Родина достойно оценила их ратные и трудовые подвиги. Тысячи горожан награждены орденами и медалями, а товарищам Шепетову, Липилину, Сачко, Худяковой, Познякову, Бе-лоножко, Мурахтову, Остапенко и другим присвоено звание Героев Советского Союза.
Семьсот семьдесят восемь дней длилась оккупация. Захватчики установили жесточайший террор. В первый день они расстреляли 200 человек, устраивали облавы, пытки, но сломить дух советских людей не смогли.
Весь период оккупации действовали партийная и комсомольская подпольные организации, под руководством которых росло и ширилось сопротивление фашистскому режиму. Ни одно свое мероприятие враг не смог довести до конца. Фашисты не сумели восстановить ни один цех, ни один завод. За саботаж и неподчинение фашистским войскам было расстреляно 1069 днепродзержинцев.
Партийное подполье постоянно информировало население о событиях на фронтах, вселяло твердую уверенность в победе над проклятым врагом.
Гестапо удалось напасть на след подпольщиков. Часть из них — Ф. Бендер, И. Матына, Л. Ромашковцев, П. Кириенко, П. Светальская, Е. Жицкая, А. Грушевский, И. Ляудис, Г. Кар-багиров — были арестованы и расстреляны. Некоторых увезли в лагеря смерти Бухенвальд и Освенцим. Однако и в страшных застенках смерти днепродзсржинцы остались верными Родине. Молодой врач Галина Романова, которую вывезли в концлагерь, создала в нем подпольную юношескую организацию — русскую секцию "Интернационального союза", куда вошла молодежь разных национальностей. Фашистам удалось раскрыть ее. Галина Романова попала в гестапо, но никого не выдала. Оставшиеся живыми ее товарищи сообщили на Родину о героической деятельности отважной днепродзержинки.
Не сумев организовать выпуск продукции на заводах, разъяренные оккупанты при отступлении взорвали их, нанеся городскому хозяйству ущерб свыше миллиарда рублей. В клубе азотно-тукового завода фашисты устроили конюшню, в школе № 20 расположилось гестапо. Такую картину мы увидели, когда вошли в город. Так случилось, что с нашим полком (и с солдатами, и с офицерами) сдружилось руководство города и городской партийной организации сразу после освобождения. Эта дружба продолжалась и в мирные дни после окончания Отечественной войны. В 1943 году в районы сосредоточения полка в полевых условиях к нам часто приезжали секретари Днепродзержинского горкома КПУ С. С. Смирнов, Г. С. Павлов, К. Ф. Ляудис, председатель горсовета А. И. Гриша, рабочие завода.
Огромная радость освобождения вселила в горожан энергию. Буквально на второй день начались восстановительные работы на всех предприятиях. Люди несли свои инструменты, отыскивали припрятанные детали станков и оборудования, работали от зари до зари, не выходя из цехов по несколько суток. Меньше чем через месяц — 21 ноября — коллектив мартеновского цеха завода имени Дзержинского дал первую плавку. Это сделали сталевары Ф. Маклес, Г. Панкратенко. Для днепро-дзержинцев это был праздник, трудовая победа над фашизмом. На сорок девятый день выдали первую продукцию листопро-катчики. На торжественную первую плавку пригласили про-пагандиста полка капитана И. Н. Ресина, комсорга полка старшего лейтенанта В. Е. Шпакова, сержантов и рядовых от каждой танковой роты. Это было сердечное единение рабочего класса и солдат действующей армии.
Ныне слиток первой плавки как памятник трудовой победы в Отечественной войне хранится на пьедестале на территории металлургического комбината.
В возрождении Днепродзержинска и его промышленности участвовали многие народы Советского Союза. Из Москвы, Урала, Поволжья, Сибири, Средней Азии шли эшелоны с металлом, оборудованием, одеждой, обувью, продовольствием, строительными материалами. На каждой стройке работали посланцы всех союзных республик. Жители города слали солдатам полка дорогие для них подарки: носки, платочки, вышитые, да еще с именем вышивальщицы, письма, открытки. Кстати, о вышивальщицах: после присвоения полку имени Днепродзержинского на его знамени было вышито это наименование. Розыски через музей города, советские органы не дали результатов: фамилии женщин, сделавших это доброе дело для полка, остались неизвестными. А так бы хотелось поклониться этим труженицам и поцеловать их руки! Слава им, этим женщинам!
Разговор о Днепродзержинске хочется продолжить рассказом о секретаре подпольного горкома партии К. Ф. Ляудисе.
В 1972 году в Воениздате вышла книга "Тогда, в сорок первом…". Ее автор, генерал-полковник К. Грушевой, рассказал о деятельности партийной организации Днепропетровской области в начальный период войны. В ней он нарисовал портрет К. Ляудиса, скромного и отважного, энергичного и делового, всегда готового к самопожертвованию во имя великой цели. Подпольная партийная организация г. Днепродзержинска, возглавляемая К. Ф. Ляудисом, насчитывавшая в своих рядах 134 коммуниста, срывала мероприятия оккупантов, пытавшихся пустить основные цехи крупнейшего в нашей области металлургического завода им Ф. Э. Дзержинского. Благодаря настойчивой работе подпольщиков, пуск доменного, рельсо-балочного, мартеновского № 2 и листопрокатного цехов был сорван. Не смогли гитлеровцы пустить и Днепродзержинскую ГРЭС.
Высоко оценили днепродзержинцы отвагу, проявленную Казимиром Францевичем в годы войны. Он стал почетным гражданином города на Днепре.
О первом председателе горисполкома г. Днепродзержинска после его освобождения Александре Ивановиче Грише тоже хочется сказать добрые слова. Нинель Александровна Хохло-ва, его дочь, любезно ответила на письмо однополчан, решивших уточнить некоторые детали из биографии А. И. Гриши. Вот это письмо (печатается с ее разрешения, в сокращении):
"Уважаемый Захарий Антонович! Пишет Вам дочь Александра Ивановича, Хохлова Нинель Александровна.
10 февраля 1990 г. я с детьми и внуком приехала к родителям на день рождения отца, которому исполнился 81 год.
Отец после двух инсультов очень болен, понемножку ходит, парализована правая рука, затруднена речь.
Будучи ребенком и в молодые годы, я очень часто слышала от отца (да и сама кое-что помню) о военном лихолетье, о Днепродзержинске, из которого мы эвакуировались с мамой, о его дружбе с героями-танкистами, видела их фотографии. Фамилии некоторых запомнила.
Захарий Антонович! Отец был очень приятно удивлен, получив ваше письмо, но писать он не может, поэтому я сообщаю вам некоторые биографические сведения его.
Родился он в 1909 году в поселке Бухарине, позднее это Долгинцево, а ныне территориально входит в г. Кривой Рог Днепропетровской области. С 1937 года работал в городе Днепродзержинске редактором газеты "Дзержинец", а с начала 1941 года председателем исполкома Днепродзержинского городского Совета депутатов трудящихся.
Отечественная война застала его на этом посту. И с самого начала он был ответственным за противовоздушную оборону города, за эвакуацию мирного населения, заводского оборудования и целых предприятий в тыл страны. Уходил он с товарищами по работе последним перед оккупацией города немецко-фашистскими захватчиками в октябре 1941 года.
С октября 1941 года отец был уполномоченным Военного Совета 57-й армии Юго-Западного фронта. С января 1943 года был отозван в оргинструкторский отдел ЦК КП Украины.
Сразу же после освобождения Советской Армией г. Днепродзержинска в октябре 1943 года был снова назначен и приступил к исполнению обязанностей председателя исполкома Днепродзержинского городского Совета депутатов трудящихся.
Танкисты 52-го отдельного танкового Днепродзержинского полка под командованием И. Н. Шкадова освобождали город и находились в 40—50 километрах юго-западнее Днепродзержинска с октября 1943 года по февраль — март 1944 года. Этот период — период знакомства, дружбы, добрых личных взаимоотношений, взаимопомощи между героями-танкистами, освободителями города, и отцом как человеком и председателем городского Совета оставил яркий след в памяти отца и множество добрых воспоминаний. Это передалось и его детям.
С июня 1944 года отец был назначен заместителем председателя областного Совета депутатов трудящихся города Днепропетровска, а с марта 1945 года — на такую же должность в Дрогобычский облисполком.
Находясь по делам службы в Карпатах на границе с Польшей (в то время устанавливалась граница: была образована смешанная советско-польская комиссия), отец случайно встретился с танкистами Днепродзержинского полка, возвращающимися после войны из Австрии.
Отец после окончания в Киеве Высшей партийной школы вернулся в Дрогобыч. Работал секретарем обкома партии. С 1952 года до настоящего времени мои родители живут в Житомире. Отец — персональный пенсионер".
Вот такое письмо… о встрече в Карпатах. Мы помним эту неожиданную встречу, в августе 1945 года. Полк преодолел Ужокский перевал и находился на привале. Вдоль колонны едет гражданский УАЗ-69 ("бобик" его называли). И вдруг его скорость замедляется, тормоз, и выскакивает из него граждан-ский человек и кричит: "Здравствуйте, мои родные днеп-родзержинцы! Вы же мои родственники! Мы вместе освобождали город и начинали его восстанавливать в октябре 1943 года". Мы его узнали, а он нас еще раньше узнал, когда двигался вдоль колонны. Возник, как теперь говорят, несанк-ционированный митинг. Мы рассказывали о своих победах, потерях. А Александр Иванович, поздравив нас с Победой, рассказывал о себе, о мирной, но трудной жизни советского народа в первые месяцы после войны.
Читатель должен понять и почувствовать эту связь времени, событий, действующих лиц. Эта дружба, связь помогли нам в борьбе за победу в Отечественной войне. Она и сейчас делает доброе дело: воспитывает товарищество, патриотизм, сближает людей и народы. И, как показывает письмо, эта фронтовая дружба продолжает жить в детях, внуках солдат, которые боролись за свободу Родины. Хочется, чтобы это было и во всех следующих поколениях.
В дни празднования 40-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне в центре Аулов открыт памятник в честь героев-освободителей, форсировавших Днепр и удерживавших плацдарм в октябре 1943 года. Среди 32 гвардейцев 46-й армии, удостоенных за эти бои высокого звания Героя Советского Союза, был и уроженец старинного казацкого села Аулы генерал-лейтенант Г. Т. Василенко.
Бывая на праздниках Победы или освобождения города Днепродзержинска от немецких захватчиков, мы, танкисты 52-го отдельного танкового Днепродзержинского полка, возлагаем цветы у этого памятника, склоняем головы перед теми, кто своей храбростью, а многие и жизнью, отстояли свободу и независимость нашего народа в Великой Отечественной войне.
Всякое было в боях, но все достойно вели себя на тяжелых и жестоких дорогах войны. Есть все-таки нечто общее и значительное у людей, побывавших в огненном смерче, позволяющее говорить о едином поколении сороковых годов, о тех
75
двадцатилетних, в основном, солдатах и молодых офицерах. Об этом хочется рассказать на примере участников боев за освобождение Днепродзержинска сражения в октябре — декабре 1943 года и начале 1944 года в западных районах Днепропетровской области.
В этом нам поможет газета "Герой Родины" политотдела 46-й армии. Ее номер посвящен годовщине полка, боевому пути полка от Сталинграда до западных районов Днепропетровской области.
В конце 1943 года полк отмечал свою годовщину. Вот что писала об этом армейская газета "Герой Родины" в номере 299:
"Сегодня Н-ская танковая часть отмечает славную годовщину своего существования. За год Отечественной войны, особенно в жарких битвах за правобережную Украину, отважные танкисты уничтожили десятки тан ков, бронемашин и самоходных пушек, сотни полевых орудий, минометов и пулеметов, тысячи вражеских солдат и офицеров. Герои-танкисты покрыли себя неувядаемой славой, сотни из них награждены орденами и медалями СССР. Сегодня мы рассказываем о ратных подвигах части, о прославленных в боях воинах-интернационалистах".
Привожу эти статьи о танкистах 52-го отдельного танкового полка.
ТАНКИСТЫ
Оставляя глубокий след в черной земле, подминая кустарники, рванулись в атаку танки; машина лейтенанта Воеводина вырвалась вперед. Она шла прямо к посадке, где были скрыты немецкие батареи. Воеводин через открытый люк видел, как метались у орудий немецкие артиллеристы. Рядом с танком вспыхнули взрывы снарядов. Горячей волной ударило в лицо Воеводину. У головы просвистела пулеметная очередь.
Башня танка моментально развернулась. Несколько пушечных выстрелов — и от вражеской огневой точки ничего не осталось.
Непрерывно ведя огонь из пушки и пулемета, танки ворвались на позиции немецкой батареи. Тяжелые гусеницы ломали и вдавливали в землю орудия. Немцы в ужасе метнулись в блиндаж. Танк развернулся и наехал на него. Треснуло и обрушилось перекрытие, заживо похоронив под собой гитлеровцев. В это время танки старшего лейтенанта Мулина и старшего лейтенанта Пампура утюжили немецкие пулеметные точки. Пехотинцы, ворвавшись в траншеи, прикладами и гранатами истребляли немцев.
В одной из уцелевших хат собрались танкисты. Молодые веселые парни с разгоревшимися от боя лицами делились впечатлениями только что минувшей атаки. Здесь мы и познакомились с отличившимися в боях за правобережную Украину танкистами.
Вот старший лейтенант Павел Образ. Ему недавно исполнилось двадцать лет. Во многих атаках участвовал молодой офицер. Он раздавил немецкое орудие, разбил два дота, два миномета, восемь пулеметов, истребил 60 немцев. Орденом Александра Невского отметило командование его боевые заслуги.
Гремит слава о командире танкового взвода Михаиле Мулине. Этот человек живет боем. Он водит свои танки в наиболее опасные места, туда, где больше всего немецких пушек, туда, где больше немцев. Это только в одном бою Мулин расстрелял до роты немецкой пехоты.
Во время одной из атак танк, водителем которого был старшина Блажевич, наскочил на минное поле. Одно неверное движение, и танк мог подорваться. Пехота залегла. Тогда Блажевич вынул из гнезда лобовой пулемет, выскочил из танка и крикнул пехотинцам:
— Лежа не навоюешь. Пехота, за мной!
Бойцы поднялись и ринулись вперед, вслед за незнакомым для них человеком в черном танкистском шлеме.
Сегодня танкисты отмечают юбилей своей части. Им есть, что вспомнить.
Десятки героев выросли в части. В книге боевых действий описан такой случай: вражеский снаряд зажег танк лейтенанта Гобелко. Пламя охватило моторную часть, в удушливом дыму задыхался экипаж. Но танк не остановился-. Объятый дымом, пламенем, он носился по вражеским траншеям, давил немцев и их блиндажи, расстреливал метавшихся в ужасе фашистов. Гобелко до конца остался верен присяге и, умирая, продолжал убивать ненавистных врагов.
Много раз танкистам приходилось встречаться с немецкими танками, и всегда победа была на нашей стороне. Только в одном бою офицер Топор подбил два немецких танка. Тяжелый немецкий танк разбил своим танком офицер Зайцев.
Сейчас танкисты готовятся к новым решающим боям. Далеко позади остался Дон, Севсрский Донец, седой Днепр. Впереди Буг, Днестр, Прут. Путь танкистов идет на запад.
Старший лейтенант П. Белов.
ЗА СОВЕТСКУЮ УКРАИНУ
Пасмурным октябрьским днем наши танки переправились на правый берег Днепра. На следующий день мы вступили в бой. Мощным ударом наших танков вражеская оборона была взломана. В прорыв устремилась советская пехота.
Теперь много километров отделяют нас от Днепра. Громя немецких захватчиков, мы идем вперед, на запад, по украинской земле. Со дня создания части у нас служат офицеры Зайцев, Назаренко, Матвеев, Гавриков и многие другие. Это — наш золотой фонд, наши лучшие люди. Год назад они командовали взводами, а теперь командуют ротами. Почти все командиры и водители боевых машин, башенные стрелки и пулеметчики награждены за героизм, проявленный в боях с фашистами. В первых рядах, увлекая за собой товарищей, сражаются наши коммунисты. Героическими подвигами прославили себя офицеры Клыков, Конник, Топор, Зайцев. За успешные и умелые действия нашей части было присвоено наименование "Днепродзержинской", по имени освобожден-ного города. Отвечая на благодарность Родины, танкисты поклялись драться еще лучше, до полного освобождения Советской Украины, до полного разгрома немецких захватчиков.
Парторг И. Ресин.
КНИГА БОЕВОЙ СЛАВЫ
"Старшина -И. Маслов, стремительно преследуя на своем танке врага за Днепром, сделал свыше 150 выстрелов из орудия, уничтожил огнем и гусеницами пушку, 4 пулеметных точки, 2 автомашины, много вражеских солдат и офицеров. Награжден орденами Отечественной войны II степени, Красной Звезды и медалью "За отвагу".
Старший сержант А. Музыченко, охраняя во время десантных операций танки и указывая им цели, лично уничтожил много немцев. Награжден орденом Красной Звезды.
Старший лейтенант А. Матвеев на танке ворвался в крупное село Т., вместе с другими очистил значительную часть села, а когда пехота под огнем противника залегла, вылез из танка и воодушевил пехоту на закрепление успеха. Награжден орденом Отечественной войны I степени.
Старшина В. Мамин, преследуя врага за Днепром, первым ворвался на танке на господствующую высоту, подавил два миномета с их расчетами и обеспечил продвижение пехоты.
Рассказывая о боевых действиях наших однополчан, невозможно вспомнить все героическое и трагическое, а как хорошо было бы восстановить прошлое, то есть будни войны. Те эпизоды, которые удается воспроизвести по воспоминаниям однополчан есть жестокая правда, ведь под пулями не лгут. Под разрывами бомб и снарядов люди не думали о том, как бы покрасивее высказаться или казаться лучше. Даже погибая, они знали только одно: надо победить фашистов-захватчиков, даже ценой своей жизни.
Подводя итоги боевых действий полка за освобождение Днепродзержинска и западнее, командир полка И. Н. Шкадов говорил о том, что офицеры полка показали возросшее мастерство организации боя, поддержания устойчивого взаимодействия, управления. Он с благодарностью вспоминал началь-ника штаба полка майора П. Ф. Тулова, своего заместителя по политчасти майора П. Т. Калюжного, заместителя по технической части майора М. А. Нсгрова, политработников капитанов И. Н. Ресина, Н. Немоляева, начартснабжения капитана Е. И. Яковлева, комсорга старшего лейтенанта В. Е. Шпакова, командиров рот капитана Н. П. Зайцева, капитана А. Я. Бродского, капитана Клыкова, старшего лейтенанта А. Я. Топора, начальника связи полка капитана 3. А. Сопильника. Они про-явили личную храбрость и высокие организаторские способности.
В бою отличились смелостью командир роты малых танков старший лейтенант А. Г. Матвеев, командиры взводов средних танков В. Н. Ларин, В. Н. Насонов, Н. В. Ягунов, Я. И. Никитин, разведчик В. Д. Суворов, помощник командира танковой роты по технической части капитан Н. Я. Петренко, механики-водители Блажеев, Разводов, Мазуренко, Лисюткин, сапер А. Ф. Хорошилов. Они награждены орденами и медалями.
Особенно хочется отметить командира взвода автоматчиков-десантников лейтенанта Федора Николаевича Тимофеева, помощника начальника технической части по снабжению горюче-смазочными материалами Павла Ефимовича Шкурко.
До осени 1943 года командный и технический офицерский состав полка в период формирования командировался на Уральский завод, получал боевые машины, укомплектованные экипажами, и привозил в полк пополнения. Случалось, что командированные участвовали в производстве этой техники.
Неоднократно приезжали на завод за танками заместители командиров рот по технической части Петр Семенович Сидоренко, Николай Яковлевич Петренко, командир танковой роты Артур Яковлевич Бродский, командир танкового взвода Владимир Ефимович Шпаков.
В. Е. Шпаков вспоминает об одной такой командировке: "Мы, группа офицеров полка, прибыли по направлению в город Нижний Тагил за получением танков Т-34. Сначала формировались экипажи танков: механики-водители, башенные стрелки, радисты-пулеметчики. Когда экипажи были укомп-лектованы, а командирами танков становились офицеры младшего звена, лейтенанты и младшие лейтенанты, начиналось формирование взводов, рот. Проводились тактические занятия и учения с боевой стрельбой. А дальше — погрузка в эшелоны и на фронт, в свою часть. Один из танкистов, капитан А. Я. Бродский, совсем породнился с Нижним Тагилом. После демобилизации приехал в этот город и женился на одной из работниц.
Из рассказов наших офицеров о том времени мы узнали некоторые подробности создания, совершенствования так полюбившегося боевого танка Т-34. Вот эти факты-события, ставшие теперь легендой.
Василий Иванович Булахов во время войны был главным технологом кузнечного цеха Уральского завода, где делались Т-34. В коротких беседах с нашими офицерами он часто говорил, что даже не представлял, как это все удалось сделать.
Наш замечательный Т-34 появился тогда, когда он должен был появиться. Целый ряд факторов, в том числе международных, обусловил его создание. Первые танки, появившиеся в разных странах,.в том числе и у нас, в середине тридцатых годов, были слабы во многих отношениях. И эта слабость была очевидной для всех. Они защищали экипаж только от пуль, обладали небольшой скоростью, были маломаневренны, а их огневая мощь оставляла желать лучшего. У нового танка таких недостатков не должно быть.
Михаил Ильич Кошкин, главный конструктор Т-34, прибыл на Харьковский паровозостроительный завод в 1937 году, видимо, уже с готовой концепцией нового танка. Он с сомнением смотрел на колесно-гусеничный танк, легко увязавший в мягкой почве, и, размышляя над самой идеей двигателя, бесконечно много экспериментировал на макетах, пытаясь найти оптимальную во всех отношениях форму корпусов. Он хотел сделать свой танк неуязвимым не только за счет наращивания толщины броневого листа, но и за счет формы, строго определенного, высчитанного наклона корпуса по отношению к траектории полета снаряда. Такой подход к поиску конструкции сам по себе уже был новаторским, равно как и решение отказаться от колес и поставить новый танк на гусеницы.
Особая проблема — орудие. Всем было ясно, что 45-миллиметровая пушка, установленная на старом танке, маломощна для нового. 76-миллиметровое орудие — как раз то, что надо, но у него слишком длинный ствол, выходящий за габариты танка. Это означало, что при движении танка через ров, при встрече с препятствием прежде всего столкнется орудие. Создатели нового танка сумели решить и эту задачу, найдя оригинальную конструкцию башни в виде усеченного конуса, идеально вписавшуюся в геометрию корпуса.
В конце 1939 года новый танк был готов. А в марте следующего года первые две машины пошли своим ходом в Москву. Новый мощный двигатель позволял развивать высокую для среднего танка скорость — 55 километров в час. Головную машину вел сам Кошкин. Он был болен, чувствовал себя скверно, но рычаги управления танка никому не хотел уступать. Смотр состоялся 17 марта 1940 года в Кремле, на Ивановской площади.
Настоящим кузнецом оказался В. И. Булахов. Он окончил кузнечное отделение техникума, его взяли на Харьковский паровозостроительный и как специалиста сразу же направили в кузницу.
Так Василию Ивановичу суждено было сделать первые танки, ставшие потом легендарными. Все поковки тех первых двух машин прошли через его руки.
Кошкин вернулся на завод счастливый и совершенно больной. Ехать обратно на поезде он наотрез отказался. А в холодном танке — всю дорогу с открытым люком водителя (стояла ранняя весна) — только усугубил свое состояние. Поправиться Михаил Ильич так и не смог. Он умер в конце сентября 1940 года.
Хотя и поздно, но заслуги Михаила Ильича Кошкина оценены достойно: 4 октября 1990 года Указом Президента ему присвоено звание Героя Социалистического Труда (посмертно).
"Известия" № 227 от 6.10.90 г.
А машина его пошла! В июне 1940 года было принято решение, по которому до конца текущего года должно быть изготовлено шестьсот танков Т-34. Но сделали их лишь 115. Первый серийный танк прошел испытания на противотанковых рвах линии Маннергейма и успешно выдержал их. Следующие серийные машины в опытном пробеге прошли более двух тысяч километров по дорогам и бездорожью, подтвердив высокие ходовые качества. Хотя многое еще нужно было доделывать и переделывать, — нуждался в доработке двигатель, плохо работала четырехскоростная коробка передач, недостаточно надежно вели себя гусеницы (на траках опасные трещины), — но все это было естественно и вполне устранимо.
"В воскресенье 22 июня 1941 года Булахов вместе с женой поехал в детский сад навестить дочку. День стоял чудесный, настроение было такое же, как небо,— ясное, безоблачное. Казалось, что так будет всегда. Но голос из черного репродуктора взорвал тишину и спокойствие.
Паники не было. Булахов сразу же поехал на завод. Он почувствовал, что обязательно нужно поехать на завод, словно хотел убедиться, что там все в полном порядке.
После получения приказа об эвакуации огромное предприятие демонтировали всего за пять дней. Более сорока эшелонов потребовалось, чтобы погрузить все оборудование в вагоны и на платформы. А на следующий день, когда последний состав находился в пути, Харьков уже бомбили, и первая бомба попала точно в цель — в пустой цех завода…
Дорога на Урал тянулась долго, почти месяц. В теплушке холодно, за кипятком на станциях, если он и был, выстраивались длинные очереди. А Булахов мечтал лишь об одном — скорее добраться до места, смонтировать оборудование и с головой погрузиться в работу. И еще он боялся за младшую дочку, родившуюся за одиннадцать дней до эвакуации: как бы не приболела в дороге…
Прибыли ночью, разместили их временно в клубе, а на утро он пошел смотреть, где придется работать. Завода не было. И цехов тоже. Уже копали котлованы под фундаменты для оборудования, тут же сгружали и ставили станки, прессы, молоты прямо под открытым небом. И только постепенно, день за днем, завод обрастал стенами, кровлей…
Жили первое время в землянках. Через занавеску от Була-ховых — другая семья. Питались в заводской столовой исключительно одной затирухой — похлебкой из картошки с мучными шариками. На второе — картошка или каша, а компот делали из хвои с добавлением патоки вместо сахара. Патока эта, можно сказать, была стратегическим материалом, поскольку по существующей технологии ее добавляли в серную кислоту, чтобы ослаблять кислотное действие во время травления металла.
Но работали они, не жалея себя. Многие после смены ложились спать тут же, возле станка, а проснувшись и кое-как перекусив, вновь становились к станку. Начиналась новая смена…
"Тяжело приходилось,— вспоминал Василий Иванович,— но иначе и быть не могло. Мы работали первое время под открытым небом, не считаясь ни со временем, ни со своими возможностями. От нас ждали танков. Мы знали, как они нужны фронту, и делали даже больше, чем считалось возмож-ным…" Он снова повторил, что, просто не представляет, как можно было все это сделать.
30 декабря 1941 года, всего через два месяца после разгрузки оборудования, завод дал стране первые 25 танков Т-34. Прямо с завода их отправили на фронт, на защиту Москвы.
После смерти Кошкина генеральным конструктором стал Александр Александрович Морозов. Он и запускал новый танк в серийное производство. Великолепный инженер, опытный, вдумчивый конструктор, он неустанно совершенствовал танк, добиваясь все большей и большей простоты, потому что именно в ней видел гарантию надежности. Морозов так и говорил: "Простота конструкции — основа массового производства". Получалось так, что в год вносили три-четыре тысячи изменений. И в этом постоянном поиске, непрерывном стремлении к совершенствованию нужно искать ответ на вопрос: как же случилось, что наш Т-34 стал единственным танком в истории второй мировой войны, сохранившим все свои боевые качества до конца ее?
Кузнецы не переставали совершенствовать танк. Но узких мест еще оставалось много. В Харькове не успели отладить производство, а здесь на пустом месте, на совершенно новом заводе, это было сделать неизмеримо труднее. Долгое время сдерживал, мешал ускорить работу кривошип — одна из самых сложных штампованных деталей, служащая для натяжки гусениц. Делали их очень мало — четыре-пять штук в день, а нужны были десятки. В кузнечном цехе предложили новую технологию и добились необходимой производительности. Или вроде бы такая несложная деталь, как крышка люка и петля к ней,— из-за такой мелочи, сложной в изготовлении, тоже тормозилась работа. Кузнецы предложили фрезеровку заменить штамповкой — и сразу дело пошло на лад. А вообще, в кузнечном цехе для Т-34 делалось 385 наименований деталей весом от 120 граммов до 120 килограммов. А всего таких деталей в цехе делали 914 штук.
Такова правда-легенда о среднем танке нашей армии, танке Т-34. Каждый раз, когда в Нижний Тагил отправлялась команда от полка за танками в ее состав обязательно входили заместители командиров рот по технической части. Они на месте знакомились с изменениями в материальной части, произо-шедшими за определенный промежуток времени.
Этот факт говорит о том, как настойчиво, умно, квалифицированно решался вопрос государственной важности — обеспечение войск современным мощным оружием, боевыми танками. Благодаря средним танкам Т-34, полк во время боевых действий совершал любые маневры огнем и гусеницами на поле боя, а если было нужно, и в глубине обороны противника. Танк Т-34 позволял это делать. Мы очень любили эти танки.
* * *
…Благодарные днепродзержинцы свято чтут и хранят память об освободителях города. В центре города сооружена стела с приказом Верховного Главнокомандующего. В левобережной части города установлен танк Т-34 52-го отдельного Днепро-дзержинского орденов Красного Знамени и Суворова III степени полка. У обелиска "Прометей" похоронены танкисты: майор П. Т. Калюжный, майор Е. А. Сведличенко, старший лейтенант А. Я. Топор, павшие смертью героев в боях за освобождение Днепропетровской области.
12 ноября 1943 года, проверяя готовность танковых подразделений к атаке на исходных позициях, во время артналета противника погиб заместитель командира полка по политчасти майор Петр Тимофеевич Калюжный. Он заменил погибшего в атаке под Кобрино комиссара полка подполковника В. Ф. Гончарова и быстро влился в состав полка заботливым старшим начальником, равным среди равных в коллективе офицеров, единомышленником командира полка. Всем и во всем он нравился. Характер спокойный, выдержанный, вежливый. Очень хорошо его характеризует бывший комсорг полка В. Е. Шпаков: "Я не видел, чтобы Калюжный "заводился", повышал на кого-то голос, раздражался в общении с людьми. А уж такие были переплеты — все на нервах. Его стиль: вместе с собеседником разобраться в причинах, докопаться, с чего началась ошибка — в бою или при подготовке к нему, на марше, на исходной позиции. И еще, в его сознании не было объективных причин для объяснения срывов и промахов, оправдания недостатков при невыполнении приказов или распоряжений. Какое чувство больше всего преобладало у каждого из нас во время войны? И каждый фронтовик мог бы ответить — чувство ответственности. У П. Т. Калюжного оно еще более выкристаллизовано, чем у других: чувство ответственности за человека, за его здоровье и жизнь, за выполнение воинского долга или боевого приказа. Он был возле Шкадова только тогда, когда тот ставил всем офицерам задачу на бой или предстоящий день. Потом его можно было найти только в боевых порядках, где решалась судьба сражения, или среди солдат, во взводах, в ротах. Иногда я оказывался рядом с ним и видел: не замечает майор Калюжный ни пуль, ни мин, ни снарядов, для него есть только люди под пулями, минами и снарядами. Своим хладнокровием он показывал, что такая обстановка — естественна для солдата. Единственное, о чем следует думать под пулями: как победить врага с меньшими потерями, без капли крови. Сложно говорить о таких людях, как П. Т. Калюжный. Сложно потому, что вся их жизнь как бы растворена в жизни других: как там солдаты и сержанты, помыты ли, накормлены ли горячим, каждый ли знает обстановку? Как там офицеры, на уровне ли личная подготовка, владеют ли полностью обстановкой? Своим примером он вдохновлял танкистов на высокие дела, на победу над захватчиками. П. Т. Калюжный обладал способностью, опытом доносить до нас, двадцатилетних офицеров и солдат, свои идейные убеждения. Это давало свои результаты. Полк за все время боевых действий не имел ни одного срыва, даже малого отклонения от выполнения боевых задач.
Для всех нас во время и после войны, всю жизнь был примером светлый образ нашего комиссара, майора П. Т. Калюжного".
Он был военным комиссаром танкового батальона 37-й танковой дивизии ЮЗФ, инструктором политотдела 31-й танковой бригады на Западном фронте, после лечения в московском госпитале — военным комиссаром штаба 118-й танковой бригады на Брянском фронте; заместителем командира по политчасти 52-го отдельного танкового полка.
Погиб в ноябре 1943 года. Как уже говорилось, П. Т. Калюжный похоронен у подножья памятника "Прометей". Бывая по приглашению партийных и советских органов Днепродзержинска на праздновании юбилейных дат, танкисты полка непременно возлагают цветы к обелиску и низко склоняют головы перед Калюжным и другими однополчанами, похороненными там же. Трудящиеся города чтут память героев Отечественной войны и тщательно ухаживают за их могилами.
Приближалась годовщина полка — 16 декабря 1943 года. Нас не забывали родные уже днепродзержинцы: делегации рабочих коллективов приезжали с концертами, подарками, с горячими напутствиями и добрыми пожеланиями победить захватчиков. Не забывали нас артисты полевых театров. Посещали писатели и журналисты, кинематографисты. Один поэт оставил хороший подарок: написал песню о нашем полке, которую мы пели каждый раз, когда собирались вместе. Поют эту песню и ученики школы № 30 имени И. Н. Шкадова г. Днепродзержинска. Мы, однополчане, посещаем эту школу в юбилейные дни и любим слушать свою песню в исполнении наших внуков.
Песня
Слова И. Молчанова
Товарищ, сядь со мною рядом, Припомним путь пройденный свой, Метельный ад под Сталинградом, В полях ростовских первый бой.
Мы брали Коврино, пурга нам
Лихой попутчицей была.
И у Матвеева Кургана
Мы знали славные дела. Припев:
Веселей, товарищи танкисты!
Гармонист, растягивай гармонь!
Если песня наша голосиста,
Значит будет яростней огонь.
Плывет над балкой месяц кроткий. Сияют звезды в вышине. И этот отдых наш короткий Вполне заслужен на войне.
Пусть наша слава боевая
Пройдет по всей стране родной,
Как песня яркая, живая,
Как летний полдень золотой. Припев.
Вперед, вперед походом дружным —
Черта границ недалека.
Простились мы с Петром Калюжным,
Любимцем нашего полка.
Простились с Клыковым и Теслей — Героям слава и почет! За смерть друзей, за дело чести Вперед нас Родина зовет. Припев.
Плывут осенние туманы,
Далекий путь, тяжелый груз,
Как далеко остался Маныч,
И далека река Миус.
Мы шли к Днепру в порыве яром, И Днепр помехой нам не стал. Днепродзержинцами недаром Народ с любовью нас назвал. Припев.
И снова в путь. Вперед ребята!
Прощай, любимая река!
Полоска алая заката
Зовет нас дальше на врага.
Иной нам радости не надо, Как с честью выполнить свой долг, Иди вперед, ломай преграды, Днепродзержинский славный полк. Припев.
После освобождения Днепродзержинска полк в составе 46-й армии действовал, как правило, в качестве своеобразного передового отряда, однако оторваться от стрелковых дивизий на значительную глубину не удавалось. Приходилось вступать в бой с поспешно перешедшим к обороне противником на каждом тактически выгодном для него рубеже, и только с подходом частей и соединений армии, после прорыва снова выполнять задачи по захвату рубежей или объектов.
Идея применения танкового полка в конкретных условиях вполне оправдывалась — отходящий противник не мог спокойно укрепляться на избранном рубеже на важном направлении Днепропетровск—Кривой Рог.
Был тут и неоправданный риск — танки действовали без артиллерийской поддержки и пехоты и нередко оказывались в сложном положении.
В одном из таких боев героически погибли заместитель командира полка майор Е. А. Свердличенко и командир танковой роты старший лейтенант А. Я. Топор. Они навечно перенесены на покой к подножью памятника "Прометей".
А в бою под Софиевкой случилось так. Начальник штаба полка майор П. Ф. Тулов, тоже активно исповедовавший правило: лучше увидеть самому, чем услышать информацию от другого, сел в танк командира взвода В. Н. Ларина наводчиком. Танки Ларина в составе своей роты пошли в атаку на противника. Бойцы уже не раз были в сражениях и хорошо знали законы танкового боя: скорость, маневр, наблюдение и предельный огонь. Два танка взвода Ларина прорвались через передний край противника, а один был подбит. Ларин, чтобы не повторить участи подбитого товарища, направил свой танк на вражескую пушку, которая находилась в засаде.
— Наводи! — крикнул он Тулову, а сам, бросившись к перископу, стал наблюдать и скомандовал.— Огонь!
Снаряд разорвался далеко за целью. А гитлеровцы уже развернули пушку на мчавшийся танк. Ларин вмиг бросился к начальнику штаба, оттолкнул его на место заряжающего, сам припал к прицелу и нажал кнопку "Спуск". На глазах всего экипажа вверх полетели обломки вражеской пушки, а вторую раздавили гусеницами.
— Долго с усмешкой вспоминали в полку, как я разжаловал начальника штаба полка из наводчиков в заряжающие, да еще и крепко выругал,— рассказывал бывший командир танковой роты, впоследствии капитан В. Н. Ларин.
За год боевых действий 52-й отдельный танковый полк прошел боевой путь от Сталинграда почти до Кривого Рога, свыше 1000 километров, став за это время Днепродзержинским и Краснознаменным-. Советская Армия прошла за это время, то есть с ноября 1942 года по декабрь 1943 года, почти 1300 километров, освободив половину рккупированной территории Союза. Разгромлено 218 вражеских дивизий, из которых 56 перестали существовать. Уничтожено 7 танковых дивизий, 14,3 тысячи боевых самолетов, около 50 тысяч орудий, потоплено 296 кораблей и судов различного класса.
Еще предстояли бои за полное освобождение правобережной Украины, территории с высокоразвитой металлургической и горнорудной промышленностью, а также плодородными землями между Днепром и Прутом. Освобождение ее способствовало дальнейшему усилению экономического потенциала нашей страны.
История второй мировой войны. Т. 8. С. 1.
ОСВОБОЖДЕНИЕ ПРАВОБЕРЕЖНОЙ УКРАИНЫ И МОЛДАВИИ
Распоряжением командующего бронетанковыми и механизированными войсками фронта 52-й отдельный танковый полк выводится в резерв фронта, но вскоре придается 23-му танковому корпусу.
Переправившись через Южный Буг в районе Вознесенска, полк получил задачу от командира корпуса генерал-лейтенанта танковых войск Ахматова действовать в качестве передового отряда корпуса в общем направлении севернее Березовки, Жовтневого, Гросулово. Атака началась 21 марта 1944 года.
Командующий 46-й армией, как правило, высоко оценивая действия 52-го отдельного танкового полка и используя его во всю мощь, активно маневрировал им, направляя туда, где задерживался прорыв обороны. Генерал В. В. Глаголев остался в моей памяти как умный, образованный человек с хорошо развитым оперативно-тактическим мышлением. Однако командующий БТ и MB армии стремился лучше обеспечить подчиненные части и соединения за счет техники полка. Командиры некоторых корпусов и дивизий, когда полк поддерживал их, хвалили, что называется, обнимали, целовали танкистов, но, как только передавали полк другим, забывали даже упомянуть о действиях полка в боевых донесениях. Но мы не были в обиде и продолжали воевать.
От Днепра до Днестра 52-й танковый полк фактически беспрерывно участвовал в боевых действиях, пополняясь танками, личным составом и техникой из ремонтного фонда фронта. Полк, как правило, вооружался Т-34. Танками командовали офицеры. Это была мощная боевая машина, особенно после установки на ней 85-мм пушки. При умелом маневре, метком огне она способна вести борьбу с пехотой и танками, артиллерией в любых условиях. Офицеры-танкисты в подавляющем большинстве хорошо владели боевыми машинами, проявляя при этом мужество и героизм. В полку в этот период отличились командиры танков, взводов и рот капитаны В. Н. Ларин, В. Н. Насонов, А. Я. Бродский; старшие лейтенанты П. В. Воеводин, А. А. Васильев, В. И. Петров и другие.
В августе 1944 года 52-й отдельный танковый полк вошел в оперативное подчинение 37-й армии и успешно действовал с ее соединениями и частями, о чем красноречиво говорит этот документ:
Выписка из Указа Президиума Верховного Совета СССР о награждении орденами воинских частей бронетанковых и механизированных войск Красной Армии.
За образцовое выполнение заданий командования в боях с немецкими захватчиками при прорыве обороны противника южнее г. Бендеры, за овладение г. Кишинев и проявленные при этом доблесть и мужество наградить:
Орденом Суворова III степени
52-й отдельный танковый Днепродзержинский Краснознаменный полк.
Председатель Президиума Верховного Совета СССР
М. И. Калинин
Секретарь Президиума Верховного Совета СССР
А. Ф. Горкин
7 сентября для нас был трудным днем — полк готовился к освобождению Болгарии от немецкого ига — и в то же время приятным. В этот день пришла радостная весть о награждении полка орденом Суворова III степени. Этим орденом был награжден и командир полка подполковник Иван Николаевич Шкадов.
8 ноябре 1944 года мы попрощались с И. Н. Шкадовым. Он был назначен командиром 96-й отдельной танковой бригады имени Челябинского комсомола и 13 ноября убыл в свое соединение. Прощание было грустным. Полком он командовал ровно два года — от Сталинграда до Венгрии. Полк любил своего командира и беспрекословно ему подчинялся, а И. Н. Шкадов любил личный состав и умело им руководил. За эти два года полк не имел ни одного поражения, ни одного проигранного боя. В этом заслуга и командира полка, и всего личного состава, от командиров подразделений до писаря и повара.
Иван Николаевич Шкадов после окончания Харьковского танкового училища в 1938 году был направлен во 2-ю механизированную бригаду отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии на должность командира танкового взвода.
Воевал на озере Хасан, за эти бои награжден орденом Красной Звезды. Назначался на должности заместителя и командира танковой роты, начальника штаба танкового батальона. С начала Великой Отечественной войны — заместитель начальника штаба полка по разведке. В ходе войны командовал танковым батальоном, отдельным танковым полком, отдельной танковой бригадой. Воевал в различных армиях Брянского, Западного, Южного, Юго-Западного, Сталинградского, 2-го и 3-го Украинского фронтов.
После войны он — командир полка, заместитель командира дивизии, командир танковой дивизии, первый заместитель командующего армией, заместитель командующего округом, Главный консультант Министерства РВС Кубы и старший группы советских военных советников и специалистов, командующий Северной группой войск, первый заместитель начальника академии ГШВС, начальник Главного управления высшими учебными заведениями, начальник Главного управления кадров МО, заместитель министра обороны по кадрам. Образование высшее, закончил академию БТВ и Генштаба ВС СССР. В последние годы — военный инспектор, советник МО СССР. Герой Советского Союза, награжден тремя орденами Ленина, орденом Октябрьской революции, пятью орденами Красного Знамени, двумя орденами Красной Звезды, орденами Суворова, Отечественной войны I степени, иностранными орденами.
Герой Советского Союза генерал армии И. Н. Шкадов являлся председателем редакционной коллегии Всесоюзной книги памяти. Инициатором создания этой Книги выступили Министерство обороны, Всесоюзный совет ветеранов войны и труда, ЦК ВЛКСМ, Госкомиздат, Советский фонд мира, Со-ветский фонд культуры. Они подготовили обращение в ЦК КПСС. 17 января 1989 года Центральный Комитет одобрил его и принял специальное постановление "О Всесоюзной книге памяти", в котором предлагалось издать ее к 50-летию нашей Победы в Великой Отечественной войне. В книгу занесены фамилии всех погибших в боях, умерших от ран советских граждан, принимавших участие в боевых действиях с 22 июня 1941 по май 1945 года и с 9 августа по 3 сентября 1945 года. Создание Всесоюзной книги памяти — моральный и нравственный долг Отчизны перед теми, кто пал в боях за ее свободу и независимость.
Приведем краткие характеристики из воспоминаний об И. Н. Шкадове начальника штаба полка полковника П. Ф. Тулова, заместителя командира полка по технической части подполковника М. А. Негрова, комсорга полка капитана В. Е. Шпакова. Все они говорят об И. Н. Шкадове, как образованном, способном, смелом, инициативном офицере. Он постоянно заботился о личном составе, но особенно любил танкистов. В атаку водил полк сам, умело руководил ходом боя, всегда добиваясь победы. В бою каждую роту направлял на цель, а в некоторых случаях даже указывал цели отдельным танкам. Полк всегда имел большой авторитет у командующих фронтами и командиров, которым придавался в оперативное подчинение. Иван Николаевич был не только хорошим командиром, но и прекрасным отцом, братом, отличным другом и товарищем. Он пользовался авторитетом среди подчиненных, равных себе и старших товарищей. Рауль Кастро, приезжая в Москву, обязательно старался увидеться с Н. Н. Шкадовым.
И. Н. Шкадов трагически погиб в дорожной катастрофе 18 февраля 1991 г.
Как восприняли мы День Победы? В 3 часа ночи на 9 мая радиостанции командира полка и штаба, поддерживавшие связь с бригадой, начали принимать отрывистые, долгожданные сигналы: "Война окончена!", "Германия капитулировала!", "Подписан акт о безоговорочной капитуляции!". В радийной машине находились командир полка подполковник И. Ф. Емельянов, его заместитель по политчасти майор Н. Т. Щербак, начальник связи полка капитан 3. А. Сопильник.
Как-то случилось вмиг, что на всем переднем крае и справа, и слева засветились ракеты, началась стрельба трассирующими пулями вверх, раздались крики "Ура!". Это продол- жалось более часа.
Но война есть война. Последовала команда выполнять приказ: к утру овладеть городом Грац.
На рассвете 9 мая головная походная застава, впереди которой была танковая рота С. Г. Горбаня, остановилась у дорожного знака "Город Грац". Сопротивления мы не встретили. Была напряженная тишина. Радио Москвы объявило о Победе.
В ознаменование полной победы над фашистской Германией 9 мая столица нашей Родины Москва салютовала доблестным войскам Советской Армии, кораблям и частям Военно-Морского флота, одержавшим победу, тридцатью артиллерийскими залпами из тысячи орудий.
Перед глазами и ныне стоит то первое мирное утро 9 мая, когда наш полк и бригада в 5 часов утра вошли в Грац. Мы, советские воины-танкисты, воины-победители, радовались первому дню Мира.
…9 мая 1945 года в отрогах Восточных Альп погода выдалась удивительно ясной, был по-весеннему ласковый солнечный день. Деревья уже покрылись зеленью, пышным цветом расцвели сады. По-своему привлекателен был большой курган, расположенный за рекой Мур в центре Граца. На его склонах особенно отчетливо красовались распустившиеся яркие розы. Все располагало к отдыху. Наши тыловики развернули походные кухни и готовили торжественный праздничный обед.
Но для полка боевые действия 9 мая еще не были завершены. По приказу командующего 57-й армией полк в течение 9-11 мая сражался с немецкими частями и соединениями, которые, не подчинившись ни приказам вермахта, ни нашего командования, продолжали отходить на запад и оказывать со-противление. Это было в районах Глейсдорф и Лейбниц. Боевое сопротивление мы встречали только в отдельных случаях, основная масса войск противника была взята в плен.
В этих завершающих боях личный состав части еще раз показал высокие нравственные и боевые качества.
Но как тяжело было терять наших боевых товарищей-танкистов уже после 9 мая! В преследовании и разоружении уходящих на запад колонн немецко-фашистских войск погибли три экипажа. Произошел и такой трагический случай: при разоружении охраны одного из концлагерей Граца рядовой комендантского взвода Шевченко отобрал карабин у немецкого охранника, взял за ствол и резко ударил прикладом о бетонное покрытие тротуара, выражая тем самым ненависть к немецкому оружию и радуясь, что война окончена. Раздался выстрел — Шевченко смертельно ранил себя. Склонили мы головы перед умирающим советским солдатом…
День Победы! Четыре года шла вся страна к этому торжественному дню труднейшими дорогами. Более двух лет 52-й отдельный танковый полк, небольшая боевая единица Красной Армии, боевыми действиями обеспечивал приближение этого торжественного дня.
День Победы — день памяти о тех, кто не вернулся с войны.
День Победы — это грозное предупреждение тем, кто вынашивает планы новой войны.
День Победы — день мира, день надежды на то, что война больше не повторится.
…Время подчиняется своему неумолимому закону — бежит без остановки в будущее. И фронтовики уходят из жизни.
Нас становится все меньше и меньше. Хочется подбодрить каждого стихами Михаила Матусовского "Ветераны".
Мы выстоять сумели в Сталинграде, Не захлебнулись волнами в Крыму, Но, словно снайпер, спрятанный в засаде, Нас выбивает смерть по одному.
Пока еще в обойме есть патроны,
Покуда бьются старые сердца,
Займите круговую оборону,
Держитесь, ветераны, до конца.
Уже снаряды рядышком ложатся. Осколки над тобой свистят уже. И надо нам, дружище, удержаться, На этом, на последнем рубеже.
Когда земля дрожала, как живая,
Когда от нашей крови таял лед,
Нас выручала дружба фронтовая,
Она и нынче нас не подведет.
В огне сражений вместе мы горели, Мы не умели вполнакала тлеть. И если это все мы одолели, То старость сможем одолеть.
52-й отдельный танковый полк сдружился с учениками средней школы № 30 города Днепродзержинска. Педагоги и школьники в одном из залов создали музей полка. Теперь школа носит имя 52-го отдельного танкового Днепродзержинского Краснознаменного ордена Суворова полка.
Добрым словом следует вспомнить энтузиастов школы, ставших во главе организации школьного музея, директора Людмилу Павловну Митько и учителя истории, потом директора этой школы — Ларису Николаевну Долину, а в музее истории Днепродзержинска — его директора Нину Александ-ровну Цыганок.
Завершить рассказ о 52-м полке хочется обращением:
"Молодые поколения! Берегите мир! Берегите Родину! Берегите дружбу между народами! Берегите Землю!"
По материалам книги "Будут жить в веках" (сборник исторических очерков и воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны)