С. ШПАКОВСКИЙ,
Герой Советского Союза,
почетный гражданин
г. Днепродзержинска, бывший
командир 3-го взвода
496-й отдельной разведроты
236-й стрелковой дивизии
(1919—1991 гг.)
С сентября 1941-го до января 1942 года я воевал на Юго-Западном фронте, а потом целый месяц лежал в госпитале. После второго ранения — госпиталь в Саратове, откуда меня взяли на курсы усовершенствования командного состава. В августе 1942-го — Южный фронт. В составе 236-й стрелковой дивизии воевал на Кавказе, освобождал город Краснодар. Здесь получил третье, тяжелое ранение. Весной и летом 1943 года дивизия была переформирована и перевооружена более новой техникой, после чего в июле или августе 1943 года прибыла в Харьковскую область под г. Змиев, где заменила другую часть. От Змиева мы и начали наступать на запад и громить врага вплоть до берегов Днепра. На протяжении всего периода службы в этой дивизии я был командиром 3-го взвода 496-й отдельной разведывательной роты. Дивизией командовал Герой Советского Союза полковник Иван Иванович Фесин. После войны он работал в Генштабе Советской Армии.
Со взводом, в котором в тот момент насчитывалось 62 человека, мы вошли в Елизаветовку — последнее село на нашем пути к левому берегу Днепра. Это было 24 сентября 1943 года. В штаб дивизии я прибыл примерно в 7-8 часов вечера. Меня направили к начальнику штаба полковнику И. Ф. Литвиненко, который приказал подобрать на мое усмотрение 20 разведчиков из рядового и сержантского состава и с этими людьми ночью отправиться на разведку через Днепр на правый берег. Задача меня несколько смутила, ибо на подготовку сложнейшей операции по существу не давалось времени. В это время стрелковые роты наших полков занимали оборону в лесу по левому берегу реки, фактически только стягивались, ибо дивизия частично была еще на марше.
Продумав задачу, я вернулся в расположение взвода. Товарищи заметили мою взволнованность и озабоченность, и, в свою очередь, насторожились. Я объявил приказ о подготовке к походу. Минут через 30—40 построил взвод, проверил готовность, после чего стал отбирать людей в предстоящую разведку. Очень трудно было это сделать, потому что, несмотря на опасность мероприятия, желающих оказалось больше, чем я имел право брать. Конечно, среди них были еще неискушенные и неопытные люди, которые хотели отличиться, но они не представляли сложности обстановки и опасности, которая нас ожидала. Поэтому взял самых надежных и опытных, в том числе командира 1-го отделения 1-го взвода Василия Стасюка. Это был донецкий шахтер, очень спокойный в бою. Он мог ориентироваться в любой обстановке. С ним шли два солдата из 1-го взвода — Грошенков, и еще один, фамилии его не помню. Остальные товарищи были из моего 3-го взвода. Считаю необходимым назвать каждого поименно, о каждом сказать, что знаю, хотя эти сведения очень скудные — ведь минуло уже более двадцати лет.
Я помню их:
Чмиренко Николай Романович — 1917 года рождения, из г. Смела, Черкасской области, ранее был артиллеристом. Погиб в декабре 1943 года.
Шиловский Леня — из Казахстана, погиб в ноябре 1943 года.
Лях — 1925 года рождения, из Краснодарского края. Погиб в ту ночь в с. Аулы.
Федин Федор Данилович — 1918 года рождения, из Орловской области. Погиб в 1944 году в Югославии, похоронен в Белграде.
Гитьман — примерно 1922 года рождения, из г. Днепропетровска, тяжело ранен в с. Аулы.
Гузь Марк Дмитриевич — 1918 года рождения, из Сумской области, тяжело ранен в с. Аулы.
Кондырев — 1923 года рождения, из Ленинграда, тяжело ранен в Аулах.
Алиев Агас Агаевич — 1922-23 года рождения, из Дагестана.
Сабанов Григорий Ларсанович — примерно 1913 года рождения, с Кавказа, тяжело ранен в ноябре 1943 года.
Хазарьян Семен Аркадьевич — 1921 года рождения. Ныне живет и здравствует в городе Харькове.
Бойченко Виктор Кузьмич — 1925 года рождения, Краснодарский край, станица Тимошовская, окончил институт внешней торговли в Москве.
Зайцев Константин Федорович — 1914 года рождения, из Краснодарского края, после войны, примерно в октябре 1945 года, я видел его портрет в газете "Военное обучение".
Марков Никифор Николаевич — примерно 1920—1921 года рождения, мордвин. Дальнейшей его судьбы я не знаю.
Стасюк Василий Дмитриевич — примерно 1915—1916 года рождения. Должен быть живой.
Грошенков Петр Павлович — никаких сведений.
Шпаковский Сергей Петрович — автор сего сочинения.
Солдат из 2-го взвода, не могу вспомнить фамилию.
Онуфрей или Онуфриенко — из Житомирской области. Погиб в Аулах на плацдарме примерно 29 или 30 сентября. Почему не оказалось его в списках Героев Советского Союза за эту операцию, не знаю, ибо я попал в госпиталь, но это чья-то ошибка, он воевал, как настоящий герой.
Мелешин — 1919 года рождения, из Рязанской области, был в группе на правом берегу, но в трудную и опасную минуту не выдержал и бросился вплавь, переплыл Днепр, одним словом, бежал, поэтому о нем никто ничего не говорит, дальнейшей судьбы не знаю.
Дегтярев — прибыл с нами к левому берегу Днепра, но в операции не участвовал, так как был отправлен конвоиром для сопровождения двух граждан, переправившихся из Аулов, в штаб дивизии.
Вот список двадцати человек, которые готовились первыми на участке этого фронта проложить дорогу на правобережную Украину. Я их построил, проверил готовность и дал распоряжение освободить вещмешки от продуктов, предметов бытового назначения и заполнить патронами и гранатами. Примерно в 11 часов 30 минут 24 сентября мы направились к Днепру в расположение командира 509-го стрелкового полка подпол-ковника И. М. Орлова (полковником он стал намного позже).
В зоне, занимаемой полком, мы должны были форсировать Днепр, на который днем не успели даже взглянуть. И это особенно тревожило меня.
Разыскав командира полка, я доложил о своем прибытии. Он дал боевой приказ: посадить группу в две лодки, уже подготовленные, переплыть на ту сторону, разведать систему обороны противника, его огневые средства. "Если сумеешь,— говорит,— захватить плацдарм, держись до подхода войск. Если не удастся,— плыви обратно. За тобой поплывет одна моя рота, которая будет поддерживать тебя огнем".
Отдав приказ, он отправил меня к разведчикам, чтобы я перед ними поставил задачу и ждал распоряжения на отплытие. Примерно через полчаса связной опять позвал меня к подполковнику Орлову. У него в это время на КП находился командир дивизии полковник И. И. Фесин. Он внес в приказ одну существенную поправку: "Пока ты не дашь сигнал, что уже на земле, за тобой никто плыть не будет. Если высадишься с боем — сигналь трассирующими пулями вверх. Если обойдется без боя, сообщи контрольной лодкой". Вместо обещанной роты за мной сзади послали пустую лодку на случай, если кого-то пришлось бы подобрать "Остальные лодки держи у себя: не удержишься, может — придется отступить".
После этого сверили часы. Было 1 час 30 минут 25 сентября. Мы сели в лодки и отчалили от берега. В первой со мной находилось десять человек, во второй — девять с Николаем Чми-ренко. Гребцы были из саперного батальона, по четыре человека в каждой лодке.
Ночь была тихая, теплая и темная. На той стороне горели костры, вспыхивали ракеты, оттуда пушки стреляли по нашему берегу. Я выбрал направление между двух костров, которые горели примерно в 400—500 метрах один от другого. Плыли мы вслепую, на риск, так как расположение противника днем не наблюдалось. Я решил любой ценой добраться до противоположного берега и, если умереть, то там, на земле, но не на воде. Я шепотом отдал распоряжение своим подчиненным: любой ценой добраться до берега, чтобы умереть в битве, в схватке с врагом, но не тонуть беспомощно среди Днепра. Это несколько ободрило гребцов и солдат, и они поплыли веселей.
Когда мы достигли середины реки, с вражеского берега взвилась белая ракета, осветила нас и затухла. Среди разведчиков это вызвало некоторое замешательство. Вдруг слышу шепот: "Надо плыть обратно!". Я предупредил, что уже за одну такую мысль буду расстреливать, приказал всем молчать, слушать мои команды. На случай своей смерти командиром назначил Чмиренко.
Прошло какое-то время, и вот наши лодки коснулись отмели у заветного правого берега. По моей команде все тихо высадились. Вода достигала колен — лодки к самому берегу не дошли.
После этого, вопреки приказу командира дивизии, я решил все лодки отправить обратно, поскольку был убежден, что отплытие в случае вынужденного отступления нас не спасет, на воде нас расстреляют несколькими пулеметными очередями. Единственная надежда — драться до победы,— в этом наше спасение,— а если умереть, то со славой.
Началось томительное, терзающее душу ожидание. В чем дело? Почему в нас не стреляют? Что дальше? Оказывается, на руку сыграл правильный выбор направления — между двух костров. Мы попали на стык двух немецких подразделений и, хотя их разделяло пространство не более чем в 70— 100 метров, в темную ночь мы смогли пробраться незамеченными и укрыться в леске. И только успели мы залечь в траве между деревьями, а наши лодки — раствориться в темноте, как на месте высадки появилась группа вооруженных фашистов.
Через несколько минут над водой взвилась белая ракета… вторая, третья. В их свете я увидел, что от нашего берега плывут еще 14 лодок с солдатами. Слева и справа от расположения разведгруппы по лодкам ударили несколько пулеметов. Эти очереди послужили сигналом для начала наших действий. Дружно, с криками "Ура!", мы ударили влево, в направлении Днепродзержинска, сбили оборону противника и погнали его по берегу. Но неожиданно попали в болото, и немцам удалось от нас оторваться. Удирая, они оставили четыре орудия, тягач, груженный минометами и минами, несколько пулеметов. Но этот удар был лишь частью дела: пулеметы противника били и справа от нас, поэтому мы остановились. Тут подоспели стрелки десанта. Я указал им, как занять оборону, и вернулся с разведчиками на прежнее место, чтобы сбить противника и с правого фланга, но он не позволил нам приблизиться, обстрелял из пулемета и забросал гранатами.
Я послал Витю Бойченко и Леню Шиловского в обход, чтобы они ударили гранатами с другой стороны. В это время ракеты опять осветили Днепр, и там показались еще четыре лодки с солдатами — плыли к нам; а мы, использовав это мгновение, забросали фашистов гранатами и погнали от Днепра в село. Там немцы подожгли стог соломы, зарево осветило нас, и пулеметный огонь преградил нам путь. В это время были ранены Лев Гитьман и Марк Гузь. Нам удалось проползти открытое место и, ворвавшись в село, выбить противника. Но в это время и я был ранен. Наступил рассвет, я приказал взводу окопаться и приготовиться к обороне, после чего меня переправили на левый берег в село Елизаветовку в медсанбат на операцию.
Взводом остался командовать мой помощник Николай Романович Чмиренко.
Как развивались события дальше, я знаю из уст своих разведчиков и командира 509-го полка, который во вторую ночь тоже был ранен и лежал в медсанбате в одной палате со мной. Горстка отважных людей удерживала плацдарм в течение всего 25 сентября. Противник с господствующих высот правого берега просматривал Днепр и расстреливал из пушек любое плавсредство с людьми, которые пытались перебраться через реку на помощь защитникам плацдарма.
Ночью на 26 сентября на плацдарм высадился 509-й стрелковый полк, а на следующую ночь — вся 236-я дивизия, на 28 — все части 46-й армии. Вместе с другими соединениями ровно месяц до 24 октября 1943 года они вели здесь жестокие бои. С 24 на 25 октября в Днепродзержинске прогрохотало два сильных взрыва, после чего противник оставил свои позиции и отошел на Запад. Я еще долго лечился в госпитале в Днепродзержинске, врачи даже вызывали маму попрощаться — не было надежды на мое спасение. Но вот выжил, всем смертям назло.
От составителя:
Звания почетных граждан г. Днепродзержинска со взвода разведчиков, удостоенных звания Героя Советского Союза в боях за наш город, присвоены: С. П. Шпаковскому и С. А. Ха-зарьяну — решением Днепродзержинского горисполкома №519 от 08.05.1965 года, В. К. Бойченко — решением № 213 от 25.04.1979 года.
Долгие годы продолжал поиск своих разведчиков вместе с музеем истории г. Днепродзержинска С. П. Шпаковский. В начале 70-х он разыскал В. К. Бойченко, который работал в Китае, затем первым заместителем начальника Госкомитета по интуризму при Совете Министров СССР. Позже узнал о В. Д. Стасюке (1916—1984), который до пенсии работал на шахте и жил в г. Артемовске Донецкой области.
Только в 1988 году через сборник "Герои Советского Союза Черниговщины" он разыскал М. Д. Гузя (1918—1989), с которым успел встретиться в канун Нового 1989 года. Побывал в гостях у К. Ф. Зайцева (1914-1977) в пос. Мостовской Краснодарского края, а также в Харькове у С. А. Хазарьяна (1921— 1977), неоднократно навещал проживающего в Москве В. К. Бойченко.
В настоящее время живы еще два Героя Советского Союза со взвода 496-й разведроты: Н. Н. Марков, который живет в Наро-Фоминске, и П. П. Грошенков, проживающий в Москве.
К сожалению, один из тех разведчиков — Л. А. Гитьман — после войны был лишен звания Героя Советского Союза за финансовые нарушения; Алиев (точное имя Гасрет) жил в Махачкале и умер в 1981 году.
В списке С. П. Шпаковского под № 18 значится разведчик "Онуфрей или Онуфриенко". На самом деле — это И. И. Луференко (1924—1943), которому звание Героя присвоено посмертно. Точно такие даты жизни Д. П. Ляха; В. И. Кондырев (1921—1943) умер в госпитале от ран, полученных на Аульском плацдарме. По архивным данным, годы жизни Л. П. Шиловского — 1919—1943. Солдат 1-го взвода, которого не мог вспомнить С. П. Шпаковский — А. И. Дегтярев (1918—1943), умерший в госпитале от ран, также полученных на Аульском плацдарме.
Оставшихся после войны в живых Героев Советского Союза нам, музейным работникам, удалось собрать вместе, как самых дорогих гостей Днепродзержинска, лишь дважды: вначале С. П. Шпаковского, В. К. Бойченко, Н. Н. Маркова, а потом — С. П. Шпаковского, М. Д. Гузя, В. Д. Стасюка.
По материалам книги "Будут жить в веках" (сборник исторических очерков и воспоминаний ветеранов Великой Отечественной войны)