…Весной 1942 года Анатолий Грушевский по поручению управы возглавил городской спортивный клуб «Сталь»… Штадткомиссар Альбрехт одобрительно отозвался об этом предложении. Правда, события под Москвой несколько охладили интерес оккупантов к психологическим экспериментам. Поубавилось рвения и у головы управы. Грушевский же, наоборот, не хотел упускать такой прекрасной возможности — под видом спортивного клуба обеспечить выход на легальное положение целого ряда своих сподвижников по подполью.
Вскоре Анатолий собрал руководителей подпольных комсомольских групп и изложил свои соображения. К его удивлению и досаде, далеко не все поняли существо дела и открывающихся перспектив. Особенно горячилась Женя Жицкая:
— Это же позорище! Что скажут о нас люди? Бороться надо, а мы в игрушки играть собираемся.
— Еще и наше святое, старое советское название опорочить хочешь,— поддержал Женю Гасан Карабагиров.— «Сталь»! Какая «Сталь»! «Прислужником» такой клуб назвать надо.
Вмешался Иван Матына, до этого о чем-то вполголоса разговаривавший с Петром Поддубным.
— А я считаю, что легальный спортивный клуб — отличная идея. И названия лучшего не придумаешь. Была «Сталь» и останется «Сталь», как была, есть и будет Советская власть. Это даже, если хотите, символично, когда, скажем, наши спортсмены на глазах у людей станут переигрывать немцев,— а побеждать мы обязаны — это же будет здорово!
— Эх, и врезал бы я фрицам! — вскочил и с хрустом расправил свои могучие плечи Петро Поддубный.
— Ты сиди,— ласково хлопнул его по спине Грушевский.— О тебе особый вопрос. Вчера начальник карательной службы Корниенко заверил голову и немцев, что все вверх дном перевернет, а тебя разыщет. Здесь оставаться, Петро, нельзя. Готовься, будем переправлять на нашу базу, за Днепр. А вам, ребята,— повернулся Анатолий к остальным,— я хочу сказать, что вопрос о создании спортклуба считайте решенным. Это предложение одобрено подпольным городским комитетом партии. Нам остается потолковать о деталях, а главное — подумать, кого можем легализировать, ведь проверка будет тщательной. Поразмыслите, кого вообще можно будет привлечь в спортклуб. Очень верно говорил тут Иван Матына. Хочу добавить еще одну немаловажную деталь — деньги. Да, да, не удивляйтесь — поставим дело так, чтобы часть сборов со стадиона шла на нужды подпольной организации.
— Так бы сразу и говорил,— сверкнул белозубой улыбкой Карабагиров.— Деньги — это правильно! Прыгать, бегать — это не деньги. Футбол — вот это деньги, много денег!
— Именно футбол я и имел, прежде всего, в виду,— проговорил Грушевский.
— Аи, молодец! — совсем развеселился Гасан.— Половина команды, считай, за мной.
— И я знаю кое-кого,— вставил Анатолий.— Давайте посоветуемся. Братья Григорий и Леонид Олейники…
— Хорошие хлопцы,— подала голос Женя Жицкая.— Правда, молоды еще…
— Ничего, мяч гонять умеют,— перебил ее Грушевский,— а потом, где мы отыщем классных игроков?
— Есть один и такой. Помните Володьку Юдина?— придвинулся к Грушевскому Петро Поддубный.— Он, как и вы с Матыной, бежал из плена. Встретил как-то его возле третьей школы, где биржа…
— Кто же в Днепродзержинске не знает Юдина! -отозвался Гасан.— Есть кое-кто и еще из известных игроков «Металлурга» — Иван Ерохин, Семен Бабаскин, Ванюшка Терехов… Надежные ребята.
— Это мы проверим,— сдвинул брови Грушевский.— Вот что. Женя, организуешь мне в своем магазине встречу с Юдиным, а через него свяжемся с другими ребятами.
В канун войны Владимира Юдина взяли с пограничной заставы защищать честь сборной футбольной команды Центрального -армейского спортклуба Белоруссии. Став чемпионами Вооруженных Сил, игроки этой команды получили отпуск. Кто ‘куда, а Владимир поехал не домой, а на родную заставу. И тут, как снег на голову,— война. Из боя в бой. Потом окружение. Старшина Юдин и еще четырнадцать пограничников прорвали вражеское кольцо и пошли на восток. Спустя сутки опять нарвались на немецкий заслон. Кто-то предложил: укроемся в лесу, переждем. Но Юдин снова повел бойцов в атаку… Ранение, плен, побег…
Спустя некоторое время, когда все утрясли, Грушевский зашел к голове управы:
— Полный порядок, Алексей Михайлович. — В чем порядок?
— Спортивный клуб есть,— протянул он ему списки.
— А-а, спортклуб,— неопределенно промычал Самой-ленко.— Боюсь, что немцам сейчас не до этого…
Тем не менее, голова решил на всякий случай доложить о проекте Грушевского штадткомиссару. К его удивлению, Альбрехт довольно заинтересованно отнесся к этому, а услышав о футбольной команде, даже на какой-то миг отбросил свою обычную сдержанность:
— Футбол… О, дас ист гут! Очень хорошо! Спорт вне политики! У нас много любителей футбола. Они и на стадионе сумеют показать, что такое великая Германия,— Альбрехт картинно повернулся к портрету Гитлера,— которую от победы к победе ведет наш железный
фюрер!
Штадткомиссар сел в кресло и забарабанил холеными пальцами по столу. Самойленко замер в ожидании.
— Клуб, футбол, все это очень хорошо,— наконец, обронил Альбрехт,— но за надежность каждого человека из этих списков ответите головой! Всех тщательно проверить и негласно держать в клубе своего человека.
Тренировались на стадионе под косыми взглядами случайных прохожих и вездесущих мальчишек. Никого из ребят не радовали ни весна, ни занятия любимым спортом.
— Не могу,— в сердцах пнул к воротам мяч Юдин и подошел к Грушевскому.
— Надо, Володя, надо.
— Не знаю, как кого, а меня насквозь сверлят укоряющие глаза этих пацанов.
— Думаешь, мне легко ходить на службу в управу?— полуобнял Юдина Грушевский.— Будем побеждать фри-цев, люди станут понимать, что к чему. А сейчас надо тренироваться.
Понуро подошли Ерохин, Аксенов, Стахеев, а за ними
и все остальные.
— Прав, Володька,— заговорил Ерохин,— сил никаких уже нет. Дал бы ты, Анатолий, какое-нибудь настоящее дело.
— Для вас сейчас достичь хорошей спортивной формы и есть самое важное дело. Первая игра с «Панцы-рем». Команда, правда, не ахти! Но ведь они все как быки, здоровые, отъевшиеся. Без тренировок вам не выстоять, а надо, непременно надо!
Нелегко было ребятам обрести спортивную форму. Чтобы добыть хотя бы скудное пропитание, каждый вынужден был где-то работать. Немало сил и нервного
135
напряжения требовали задания подполья, особенно такие, как недавнее участие в операции по спасению uieeW пленных летчиков…
Уже первые игры показали, как велика была воля к победе футболистов клуба «Сталь», назвавших свою команду гордым горьковским именем «Сокол».
С трудом «Панцырь» свел к ничьей матч с «Соколом». С поражением покинули поле «Эдельвейс», «Стальной шлем», «Дубовый лист», «Форвертс»… Если во время первой игры на левых трибунах, отведенных для местного населения, было всего несколько десятков человек, то на последующих встречах свободных мест становилось все меньше и меньше. Ребята из «Сокола» чувствовали, как от матча к матчу растет поддержка «болельщиков» с левой стороны стадиона. Все больше появлялось злобных, раздраженных взглядов, все чаще раздавались угрожающие выкрики с правых трибун, где восседали оккупанты и их приспешники.
А после проигрыша широко разрекламированной команды «Тод копф» комендант Бергер даже приказал реквизировать кассу стадиона.
Днепродзержинск в те дни считался у оккупантов глубоким тыловым городом. Здесь было много госпиталей и походных домов отдыха, квартировали различные тыловые, учебные команды и части. Поэтому не удивительно, что на матч «Люфтваффе»—«Сокол» собралось более семи тысяч одних только немцев. Негде было упасть яблоку и на левой стороне стадиона. Оно и понятно: наши футболисты уже не раз демонстрировали силу духа советских людей, дарили неладанную радость землякам, давали им возможность собраться вместе и хоть на девяносто минут почувствовать себя в прежней, довоенной жизни.
Как водится, перед началом игры футболисты обеих команд выбежали на разминку.
— А где же Курт Майер? — с недоумением разглядывая игроков «Люфтваффе», спросил у Грушевского сидевший рядом с ним белобрысый Колька.
— Приемчик, Коля. Покрасоваться, видно, хочет. Сейчас выйдет.
И действительно, минуты через две под бурные приветствия правых трибун на поле выбежал высокий, хорошо сложенный, коротко остриженный, рыжеватый Курт Майер. Ему тотчас угодливо подали мяч. И новая буря восторга прокатилась по правой стороне стадиона: «звезда» германского футбола картинно принял мяч, перекинул его на голову и так донес до самых ворот. И началось. Мяч переходил от игрока к игроку, и каждый стремился перещеголять партнера.
— Чистый цирк,— не выдержал белобрысый Колька. Но на правых трибунах были иного мнения. Штадт-комиссар Альбрехт, восхищенно поглядывая на Курта, говорил шефу гестапо Геллерфорту:
— Ты, конечно, узнаешь, Вилли, школу доктора Августа Шварца?!
— А я и не знал, что мой обер-ефрейтор Шварц — доктор и знаток футбола.
— Вот тут, Вилли, оказывается, ты профан,— приподнял уголки губ в усмешке Альбрехт.— Доктор Шварц — теоретик немецкого футбола. У него вот такой труд,— развел руками штадткомиссар.— Футбол. Теория. Техника. Тактика. Все наши уважаемые олимпийцы — Курт, Иоганн, Альберт — его воспитанники.
Свисток судьи прервал эту познавательную для гестаповца беседу. Команды покинули поле для того, чтобы через несколько минут встретиться в поединке. Грушевский обрадовался, не заметив на лицах подошедших ребят и тени растерянности. Он понял, что до отказа переполненная левая часть стадиона вдохнула в них те силы, с которыми можно и горы свернуть. Ему оставалось только сказать: «Ни пуха вам, ни пера, хлопцы!»
— Тьфу, тьфу, тьфу! — смеясь, трижды сплюнул через плечо вратарь Виктор Дуденко.
И снова свисток судьи, теперь уже возвещавший о начале матча,— матча, который проходил 15 августа 1942 года, в дни, когда гитлеровская пропаганда во весь голос вопила о непобедимости третьего райха, о могуществе арийского духа, о незыблемости «нового порядка». Матча, в котором наши парни должны были во что бы то ни стало победить.
Этого ожидала вся левая сторона стадиона. Свои надежды она выразила через -стайку голенастых мальчишек, которые высыпали на поле, когда выстроились полукругом команды. Под бурю оваций горожан они вручили игрокам «Сокола» букеты цветов, а «Люфтваффе»— пучки чахлых лопухов.
Зрители левых трибун оживленно обсуждали расстановку игроков своей команды: в ворота стал Виктор) Дуденко, защитниками — Виктор Семерной, Иван Ста1 хеев, Владимир Юдин, полузащитниками — Виктор Нежнековский и Григорий Олейник, Леонид Олейник, Иван Федорцов, Иван Ерохин, Иван Терехов и Семен Бабаскин представляли нападение. Боевой состав, ничего не скажешь!
— Жаль только, что не выпустили Витьку Аксенова,— громко заметил кто-то.
— И в самом деле, почему нет Витьки? — отозвалось несколько голосов.
Никому из болельщиков было невдомек, что Грушевский оберегал Виктора, оставляя его в запасных. После «знакомства» с местной полицией Аксенов еще не совсем оправился.
Первые минуты нашим ребятам не принесли никаких неожиданностей — «Люфтваффе» применила входившую тогда в моду систему «дубль-В». Правда, вся игра в нападении строилась не на центр, а на правого крайнего Курта Майера, и вначале трудно приходилось Виктору Дуденко. Один раз в рискованном броске он буквально снял мяч с ноги Майера. Затем немецкий инсайд Иоганн Бехтер продольной передачей вывел Курта на угол штрафной площадки. Сильнейший удар -и Виктору едва-едва удалось в немыслимом прыжке перевести мяч через верхнюю перекладину. И опять бил Майер. Трибуны притихли. Курт отошел для разбега и послал мяч эффектным винтом. Почти из ворот Юдин головой отбил мяч Григорию Олейнику, а тот сильным ударом перевел его Ерохину. Стадион и охнуть не успел, как центральный нападающий «Сокола», обойдя двух игроков «Люфтваффе», метров с тридцати забил гол. Левая сторона стадиона неистовствовала. Правая — молчала. Вилли Геллерфорт похлопал по колену штадт-комиссара:
— Могу с полным основанием заявить, что твой доктор Август Шварц против моего обер-ефрейтора Августа Шварца не выстоит. Ставлю тысячу марок против десяти.
— Не спеши, Вилли,— снисходительно улыбнулся Альбрехт,— мяч круглый, и впереди еще целых семьдесят минут.
Как и предполагал штадткомиссар, первый гол, неожиданно забитый в ворота «Люфтваффе», не обескуражил немецких игроков. Они стали играть расчетливее и хитрее. Блистал техникой Курт Майер. Одна яростная атака следовала за другой. Но наши ребята уже окончательно разгадали тактику противника и намертво запирали подступы к своим воротам. Самая трудная задача выпала на долю Владимира Юдина. Он стал буквально тенью ведущего форварда «Люфтваффе» и все усилия , Курта Майера сводил к нулю.
— Я хоть и не такой знаток футбола, как ты, Альбрехт,— повернулся гестаповец к штадткомиссару,— понятия не имею, какая школа у русских, но вон тот коре-настый Иван совсем не дает развернуться хваленому ученику доктора Августа Шварца.
— Можешь быть спокоен, Вилли, еще некоторое время, и этот «Сокол» станет мокрой курицей. Плакала твоя тысяча марок. Смотри! Сейчас будет гол!
«Люфтваффе» бросилась в очередную атаку. Серия точных стремительных передач, и снова сильный пас на выход Курту. Но тот даже не успел коснуться мяча — его опять перехватил Юдин и, как говорится, с места в карьер повел ребят в ответную атаку. Наперерез к нему ринулись сразу три игрока «Люфтваффе». Мастерским финтом Володя обыграл длинноногого Ганса и перед самым носом техничного Альберта передал мяч Виктору Нежнековскому. Виктор в одно касание послал его Ивану Федорцеву. Иван, попав в клещи к двум защитникам, отыграл мяч пяткой назад Ивану Ерохину. Ерохин спокойно огляделся и, заметив, что для завершающего удара хорошо выходит Иван Терехов, навесил мяч на штрафную площадку. Терехов с ходу сильно пробил по воротам.
— Го-о-о-л! — прокатилось ликование по всей левой стороне стадиона.
— Русише швайн! — со злобой сломал стек о колено штадткомиссар.
— Я смотрю, видно, мне нужно поучить этих летчиков играть в футбол!—съязвил Геллерфорт.— Это же позор! Команда славных воздушных сил рейха не может справиться с каким-то сбродом!
На поле тоже накалялась атмосфера. Если поначалу игра протекала в какой-то степени корректно, то теперь немецкие футболисты открыто стали грубить и бить по ногам. Особенно свирепствовал уязвленный Курт Манер. Он вел себя настолько нагло, что даже немец-арбитр, закрывавший на многое глаза, вынужден был остановить игру и сделать замечание взбесившемуся форварду.
На перерыв Юдин ушел, сильно прихрамывая. Не остался без травмы никто и из других ребят. Грушевский, подбадривая футболистов, говорил:
— Держитесь, хлопцы! Надо выстоять! Во что бы гони стало!
Второй тайм начался еще более настойчивыми атаками «Люфтваффе». Футболисты «Сокола» ушли в глухую защиту. На пятой минуте, когда Юдин снова отобрал мяч у Майера, тот громко выругался и с кулаками набросился на Володю.
— Вас, ду арбайтен? — от неожиданности перепутал слова Юдин, спросив вместо «что ты делаешь? — «что ты работаешь?» — и перехватил руку Курта.
Майер заскрипел зубами и что было сил пнул Юдина ногой. Короткий молниеносный удар в подбородок, и немец, как мешок, рухнул на поле. Все это было настолько неожиданно, что на трибунах воцарилась мертвая, цепенящая тишина. Но вот к Володе, набычившись, бро-сились еще двое люфтваффовцев. Володя кинул взгляд на левые трибуны и увидел, как люди, сжимая кулаки, будто по команде .поднялись с мест. Это удвоило его решимость и он без страха встретил накинувшихся на него немцев. Отличному футболисту и незаурядному бок-, серу не составило особого труда повергнуть наземь еще двух врагов. Теперь уже правые трибуны пришли в движение. Послышались выстрелы, ругань, резкие слова команды.
Медлить больше было нельзя, и Юдин стремглав бросился через поле к своим. Толпа расступилась и тут же сомкнулась снова. Подбежавшие автоматчики наткнулись на непреодолимую людскую стену. В этот миг любой из днепродзержинцев готов был грудью защитить смелого парня. Момент был упущен, и Юдин, перемахнув через высокую стену стадиона, успел скрыться.
— Разыскать, повесить! — рявкнул штадткомиссар коменданту Бергеру и голове городской управы Самой-ленко.— Остальных в Германию, на каторжные работы!..
…Прошли годы. Отгремели победные залпы Великой Отечественной войны. Давно стерлись следы пребывания немецко-фашистских захватчиков на нашей замле. Но людская память хранит еще многое. Помнят старожилы Днепродзержинска и события, разыгравшиеся на ста-дионе 15 августа 1942 года. Уважением у горожан и нынешнего поколения спортсменов пользуются Иван Еро-хин— тренер детской футбольной команды «Металлург» и его товарищи по «Соколу», ныне рабочие завода им. Дзержинского, электрики Иван Терехов, Виктор Ду-денко и Григорий Олейник, старшие сварщики Виктор Семерной и Леонид Олейник, прокатчик Виктор Аксенов, старший мастер автогенного участка «Днепродомнаре-монт» Иван Стахеев.
Друзья нередко собираются вместе, и тогда от них можно услышать, как сложилась дальнейшая судьба всех участников тех давних событий.
Вопреки распоряжению штадткомиссара, не только Юдина, а и всех остальных ребят из «Сокола» не удалось ни задержать, ни тем более расправиться с ними. Футболистов до прихода советских войск надежно укрывало подполье. В памятном 1943-м все наши стали в ряды защитников Родины.
До конца своих дней мужественно боролись с врага-ми начальник подпольного штаба партизанских групп Днепродзержинска Анатолий Грушевский и его боевые соратники — Женя Жицкая, Гасан Карабагиров, Петр Поддубный, Люба Тарасова и другие. Гестаповским ищейкам лишь с помощью провокатора удалось напасть на след явочной квартиры в Шестом переулке и захватить многих подпольщиков. Десятого июля 1943 года их расстреляли.