Ночью 19 марта 1944 года с полевого аэродрома, расположенного возле Мелитополя, стартовал двухмоторный самолет. Он описал прощальный круг и лег на заданный курс.
В самолете, кроме экипажа, находились 10 десантников. Фронт пролетали глубокой ночью, на большой высоте.
Наконец раздались команды: «Приготовиться!», «Пошел!»
Спуск длился недолго.
Степан Гуров — комиссар отряда — повис на деревьях. Заранее припасенной бритвой обрезал стропы парашюта и упал на землю. К рассвету из 10 десантников собралось 7. Командир — лейтенант Петров — и комиссар решили подождать: в числе отсутствовавших был проводник Мариновский. Но наблюдатель сообщил, что на дороге появились каратели.
Десантники решили выйти из леса и залечь в винограднике.
Обман удался: их искали в лесу, они видели, как жандармы прочесывали его густой цепью. Вскоре там началась перестрелка. В редкие очереди немецких автоматов вплеталась густая строчка советского. Бой уходил все дальше и дальше. В дело вступили гранаты. Последний взрыв был сильным и гулким. Затем все смолкло.
Десантники обнажили головы. Кто-то из тех троих увел врага, чтобы спасти отряд, но кто?
Они ушли далеко в эту ночь. Днем на разведку пошел Петр Подгорный. Вернулся он скоро и сообщил:
— Рядом дом лесника Лозована. Жена у него прекрасно говорит по-русски. Меня накормили, напоили. Кто следующий?
Следующим пошел комиссар. Нужно было решить: можно ли довериться Лозовану? Гуров прекрасно знал людей, не первый раз летал в тыл врага.
Лозован оказался верным человеком. День десантники провели в его доме, а ночью лесник проводил их к своему дальнему коллеге — в Кодры.
На высокой сопке, покрытой густой порослью, разбили палатки. В первую же ночь их занесло снегом. Это был последний мартовский снег.
В начале апреля лес зазеленел. Первыми в дальнюю разведку ушли капитан Сердюк и лейтенант Зубов. Ушли и не вернулись: их убили жандармы в соседнем лесу. В лагере осталось пятеро.
— Надо действовать, комиссар,— сказал Петров.
— Да, пора,— согласился Гуров.— Нам нужен бой с малыми потерями, обязательно удачный, от которого прокатилось бы эхо.
Они уже знали дороги врага. Ранним утром пять человек заняли боевые позиции. Сначала показался взвод немецких кавалеристов. Десантники пропустили его и открыли огонь по обозу. Немцы разбежались, оставив лошадей, оружие, снаряжение. Эхо прокатилось по Кодрам.
На следующий день в лагерь пришло 11 человек. Это была маленькая группа партизан из бывших пленных. Еще через день вернулись двое отставших десантников— Лукьянова и Галкин. Подвиг Мариновского почтили минутой молчания.
Новые бои, новые люди. Уже спустя два месяца отряд насчитывал в своих рядах 1100 человек.
Гуров изучал людей, отбирал надежных, создал партийную и комсомольскую организации.
Отряд вел широкую разведывательную деятельность. Наладилась связь с Большой Землей. По данным десантников наша авиация удачно бомбила скопления войск противника. Шла подготовка к знаменитой Яссо-Киши-невской операции.
А отряд все рос. С Большой Земли прилетали самолеты, доставляли офицеров, медикаменты, снаряжение. Отряд Петрова — Гурова выделял из своего состава новые отряды. Так образовался партизанский край. Дорога Кишинев—Яссы была перерезана.
Партизаны отбивали у немцев скот, муку, сахар. Затруднения были с солью и румынскими деньгами. Комиссар наладил связь с отцом Сергием — настоятелем Гинкульского монастыря. Монастырские служки ездили в Кишинев, покупали у немцев соль и привозили партизанам. Деньги экспроприировались в румынских таможнях.
Однажды комиссар возвращался из «золотого рейда». В тугих мешках, притороченных к седлам, покоилась румынская валюта. Ее аккуратно упаковали перепуганные чиновники таможни. Партизаны при этом присутствовали с оружием в руках.
Гуров заехал в монастырь, навестил отца Сергия, передал ему свежие газеты и получил данные о расположении противника в районе Кишинева.
По дороге из монастыря группа Гурова обнаружила отряд власовцев. Комиссар поручил четырем десантникам отвезти окольным путем донесение и деньги, а сам остался с бойцами прикрытия.
— Надо уходить,— говорили партизаны.— Их больше, чем нас.
Гуров Степан Сергеевич, парашютист — десантник, комиссар партизанского соединения им. Дзержинского на Украине, Черный лег Черкасской области и в Молдавии (Кодры, 1944 г.).
— Не беда,—отвечал Гуров — Власовцы сейчас должны искать встреч с нами. Они знают, что Гитлеру будет скоро конец.
Комиссар смело направил коня навстречу группе вооруженных людей в немецкой форме.
— Я Гуров,— сказал он твердо,— комиссар партизанского отряда. Именем Родины приказываю вам: арестовать своих командиров и через полчаса построиться здесь. Обещаю жизнь.
Власовцы построились через 20 минут.
— Простят ли нас? — спрашивали они.
— Да, если заслужите,— сказал комиссар.— Если будете храбро сражаться с фашистами.
В числе власовцев был Гашинский — любитель легкой жизни. Трусость привела его в ряды предателей. На нашей территории он был резидентом немецкой разведки. Гашинский бойко выторговывал себе жизнь. Сообщил имена ряда шпионов, завербованных им и оставленных на нашей территории.
Полетела радиограмма на Большую Землю. Через несколько дней пришел ответ: «Сведения Гашинского подтвердились. Отправьте его в тыл первым самолетом».
Партизаны наводили ужас на немцев. Взлетали в воздух склады с боеприпасами, шли под откос поезда, под обстрелом находились дороги.
Тысячи солдат, снятых с фронта, бросило немецкое командование для ликвидации партизанского края. Его окружили, и железное кольцо начало постепенно сжиматься.
На совещании командиров было решено пробиваться мелкими группами, в первую очередь вывести штаб.
Комиссар остался с группой прикрытия. В нее входили те, кто должен был смыть кровью свою вину перед Родиной.
Всю ночь мелкими группами партизаны просачивались через боевые порядки немецких войск. А утром группа Гурова начала пробиваться в другом направлении. Удар был стремительным. В первом ряду бежал комиссар, на ходу стреляя из автомата.
Действия отряда были высоко оценены командованием наших войск, участвовавших в разгроме Яссо-Кишиневской группировки противника.
…Окончилась война. Степан Сергеевич Гуров вернулся в родной Днепродзержинск, на завод имени Дзержинского, где начинал свой трудовой путь, путь рабочего-металлиста, стойкого бойца за дело партии.